– Ой, да какая разница! Однофигственно. Я вообще не пойму, как вы с ним разговариваете? Он же ни бум-бум по-русски, а ты – по-арабски! Как можно говорить о какой-то любви, не зная толком человека?
– Так он же уже давно в Союзе, немного научился…
На самом деле, это было слегка странновато и для самой Татьяны. Поулыбались друг другу на открытой террасе кафе на Приморском бульваре, прошлись немного по городу, и как-то очень быстро оказались в незнакомой гостиничной койке. «Я тебья лублу» – вспомнила Таня перековерканные русские слова своего неожиданного любовника. Неправильно всё, конечно. Но она об этом мало задумывалась, ведь так удачно складывалась её жизнь в Одессе. Да и будущее рисовалось радужным. Поначалу.
Уже потом Таня сопоставила два и два и поняла, что кроме нескольких фраз про любовь и куда пойти, чтобы продолжить знакомство, её прекрасный принц по-русски ничего не знал и знать не стремился. Он и эти-то пару фраз или специально заранее выучил, или уже раньше использовал при знакомствах, но больше особо ни в чём не нуждался при общении с Татьяной. И её своему родному языку не учил, только определённым фразам. Усмехнулась. Печально, но теперь она это хорошо понимает…
– Маловато будет для любви-то. Вот познакомишься с Валерой, с его мамой… – донёсся Юлькин голос. – У него мировая мама, бывший косметолог. Они в Киеве жили, а потом Валеркин отец, заслуженный генерал умер, и они переехали сюда. Но вообще-то Руфина Николаевна хочет в Крыму поселиться. Она родом оттуда. Ну, в общем, сама всё увидишь. Приехали!
Девчонки выскочили из трамвая и тихонько пошли вдоль домов по улице имени какого-то неизвестного им академика. Татьяна тут раньше не бывала. Пересыпь. Старый одесский район. Добротные строгие каменные дома смотрелись куда солиднее разудалых дворцов-красавцев на Дерибасовской и Пушкинской. От этих домов веяло покоем.
На звонок откликнулись сразу несколько голосов. В открытой двери появились две фигуры: пожилая женщина и тёмноволосый кучерявый молодой мужчина.
– Ах, Юлечка, здгавствуй! А Нолик с Валегиком уже полчаса как дома. А это что за кгасавица с тобой? Валегик, посмоги, какая кгасавица! Пгоходите, пгоходите!
Молодой человек галантно помог снять пальто, придерживая ногой непонятно что делающий в прихожей гоночный велосипед. Валерий проследил за её взглядом и улыбнулся:
– Это мой авторанспорт. Я на нём и зимой и летом езжу. В Одессе хорошо, снега почти нет, не то, что в Киеве. А у меня велосипед – это вторая любовь. Первая – джаз, рок-н-рол, – опередил он Танькин вопрос. Хотя, впрочем, её мало интересовали предпочтения малознакомого мужчины. Но раз уж она здесь, в его доме, на его дне рождения, надо изображать заинтересованность.
Вдоль стены, противоположной вешалке, стояли в несколько рядов разнокалиберные коробки. Верхние явно открывались, а нижние были крепко перевязаны и даже заклеены сургучом. На всех коробках и ящиках красовались полузатёртые карандашные надписи: постель, бельё, посуда.
– Странно как… подумалось Татьяне. – Вроде Юлька говорила, что они уже лет восемь как в Одессе…
– Ой, Танюша, не обгащай внимания, – затараторила выплывшая из кухни Руфина Николаевна. – Это мы ещё не гешили, когда в Кгым уедем. Мы, кгымчане, всегда хотим вегнуться домой, к могю. Давай, пгоходи в залу.
В «зале» тоже хватало коробок. Они стояли на шкафах, под диваном и столом, жались по углам между стульями. Если бы не они, то комната была бы вполне себе уютной.
– Так, Юля, Таня, давайте помогайте мне, – весело скомандовала Руфина Николаевна. – Видите когобку, на котогой написано «обеденный сегвиз», доставайте все оттуда и будем накгывать на стол, – она снова остановилась возле Татьяны и причмокнула в восторге: – Ох, какая кгасивая!..
Ребята собрались идти в подъезд покурить, и Нолик, проходя мимо Таньки, подмигнул ей заговорщицки: приглядись, мол.
– Во, дают, – усмехнулась про себя Татьяна. – Да у них тут всё по моему поводу давно обговорено и решено.
– Стол накрываем на пятерых? Больше никого не будет? – уточнила Юля.
– Мы гешили тихо отметить, по-семейному, – отмахнулась Руфина Николаевна.
Женщины быстро опустошили пару коробок, где находился сервиз и разные рюмки, фужеры, бокалы, всё расставили по правилам сервировки и расселись на свободные стулья.
Появилось свободное время и Таня смогла спокойно осмотреться и попытаться понять, во что её втянула подружка. Но не прошло и минуты, как к ней подскочила Руфина Николаевна. Она подошла почти вплотную, сощурила глаза и всплеснула полными красивыми руками:
– Ай-ай-ай, Танечка, а что это у тебя за пгыщик над бговкой?! Нехогошо. Это я тебе как стагый косметолог говогю. Завтга пгиходи после занятий, я тебе масочку сделаю. И следа не останется. Посмотги на меня. Видишь, какое у меня лицо? А ведь мне шестьдесят пять!
