Внимание Лены мгновенно переключилось. Она запустила протокол «Оптимизация потерь». На интерфейсе замелькали диаграммы. Потери дронов: 34%. Расход боеприпасов: 72%. Эффективность противника: аномально высокая, теперь снижена до нуля. Её работа напоминала действия системного администратора после вирусной атаки. Она зачищала логи и перераспределяла ресурсы.
Во всей этой цифровой тишине был лишь один постоянный, аналоговый звук. Он шёл не из динамиков, а транслировался напрямую в её восприятие. Тихий, ровный писк кардиомонитора, подключённого к её брату за тысячи километров отсюда. Пик. Пауза. Пик. Пауза. Метроном, отбивающий ритм её существования.
Порядок был не только снаружи. Порядок был внутри. Она вывела на главный экран команду, лишённую эмоций.
Таймер протокола «Зачистка» на главном экране показывал: 11:59:59. Обратный отсчёт пошёл.
В медицинском отсеке маяка тишина была другой. Тяжёлой, пропитанной запахом горелого пластика и едким духом антисептиков. Тишина здесь не давила. Она вскрывала другие звуки: тихий стон раненого в углу, скрип собственной куртки, шум крови в ушах.
Люсия сидела на краю койки, глядя в пустоту. Шум исчез. Но это было не облегчение. Это была ампутация. Чувство, будто из её черепа вырвали часть мозга, оставив после себя гладкую, пустую, бесполезную полость.
Хавьер подошёл к ней. Он двигался осторожно, будто боялся спугнуть эту хрупкую, неестественную тишину. Внутри него боролись два чувства: сокрушительная вина и огромное, эгоистичное облегчение. Она была в безопасности. Наконец-то.
— Люсия… — его голос был хриплым. — Всё хорошо. Ты слышишь? Тишина. Она больше не достанет тебя в сети.
Она не повернулась. Её голос был таким же пустым, как и её взгляд.
— Тишина…
— Да. Теперь ты в безопасности. Остальное… ну… остальное я беру на себя.
Эти слова подействовали как разряд тока. Люсия резко повернула голову. В её глазах не было слёз. Только холодная, выжженная ярость.
— В безопасности? — прошипела она. — Я была их оружием, Хавьер. Их единственным шансом. А теперь я… — она обвела рукой отсек, указывая на стонущих раненых. — …просто ещё один раненый. Бесполезный кусок мяса.
— Это не так!
— Защитишь? — она горько, беззвучно рассмеялась. — Ты не понимаешь. Она не просто отключила меня. Она вырвала мне глаза и сломала руки.
Она подняла на него взгляд, и Хавьер отшатнулся. В её глазах не было ничего. Ни боли, ни страха. Только выжженная, мёртвая пустота.
— Я слепой бог, Хавьер. И это твоя победа. Поздравляю.
Люсия отвернулась, обнимая себя за плечи.
Он стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Победа. Блядь. Он хотел вырвать её из ада, а вместо этого запер в лимбе. Он смотрел на её ссутулившуюся спину, и расстояние в три шага между ними казалось непреодолимым. Словно она была за толстым бронестеклом.
Он вышел из медотсека, не находя слов. Руки сами сжались в кулаки. Бесполезный. Это он был бесполезным.
Он превратил её в оружие, подталкивал, пока она не сломалась. И ради чего? Ради этой тишины, которая для неё оказалась хуже любого шума. Эгоистичный ублюдок.
Он был «Стражем», который так крепко держал свою подопечную, что сломал ей кости.
По пути он снова заглянул в медотсек. Сольвейг, не поднимая головы, сортировала уцелевшие ампулы. Она не посмотрела на него. Словно его не было в комнате. Это было хуже, чем крик.
Хавьер отвернулся. Ему нужно было что-то. Ответ. Оправдание. Он пошёл искать Матео.
Лидер «Бродяг» был не в командном центре. Хавьер нашёл его в маленьком техническом помещении, переоборудованном в нечто совершенно неожиданное. Комната была залита мягким фиолетовым светом. Пахло влажной землёй. Вдоль стен стояли длинные ящики, в которых под светом фитоламп зеленели поляны исландского мха.
Матео стоял, склонившись над одним из ящиков, и осторожно опрыскивал растения водой из пульверизатора.
Хавьер остановился на пороге.
— Что будет дальше? — спросил он без предисловий.
Матео не обернулся. Пшик пульверизатора был единственным ответом.
— Будем ждать, — наконец сказал он, выпрямляясь. — Починим турели. Перераспределим посты. Залатаем дыры.
— Мы проиграли, — констатировал Хавьер.
— Мы проиграли битву, Рейес. Не войну, — Матео поставил пульверизатор и повернулся. Его глаза были усталыми. — Я всю жизнь строил клетки. Сначала для данных, потом для людей. Всегда думал, что делаю мир лучше. Безопаснее.
Он подошёл к Хавьеру, вытирая руки о штаны.