— Я работал на тех, кто заварил эту кашу. Тех, кто первым полез в головы. У нас было благородное имя — «Эгида». Идеальная система предиктивного анализа. Мир без преступности, без войн. Мы думали, что строим рай. А построили идеальный ад. Отлаженный, эффективный, бездушный. Лена Орлова была гением. Она взяла наши наработки и довела их до абсолюта. Когда я понял, что мы создали… я унёс ноги. Сбежал сюда, на край света.
Он снова повернулся к своим мхам.
— Я променял строительство идеальных систем на уход за вот этим, — его голос стал почти нежным. — Потому что это… настоящее. Оно растёт само. Ему не нужны приказы. Оно просто… есть.
Чувство бесполезности было вязким, как ил. Чтобы избавиться от него, Хавьер взял винтовку и поднялся на верхнюю смотровую площадку маяка.
Ветер здесь был безжалостным. Он рвал одежду, бил по лицу ледяной крошкой. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось серое, вспененное море.
Он занял пост. Привычные ритуалы успокаивали. Проверить периметр. Оценить сектора обстрела. Просканировать горизонт.
Вдалеке, на фоне туч, кружили дроны Лены. Штурмовики, похожие на хищных птиц. Разведчики, юркие, как стрекозы. Они держались на дистанции. Ждали приказа.
И тут его натренированный глаз зацепился за аномалию.
Среди роя военных машин висел один, совершенно другой. Ближе. Его корпус был меньше, глянцево-чёрный, как дорогой гаджет. Он не двигался по патрульной траектории. Он не сканировал местность.
Он просто висел в одной точке. Как безразличный наблюдатель.
Это было неправильно. Каждая деталь в этом дроне кричала о нарушении логики. Лена была системной. Её дроны были функциональны. Этот был… другим.
Хавьер поднял к глазам бинокль. На мгновение ему удалось поймать фокус. На блестящем чёрном боку не было серийных номеров. Только маленький, стилизованный логотип. Две переплетённые дуги, похожие на разомкнутое кольцо.
Его дыхание замерло. Инстинкты, отточенные в африканских джунглях, заорали об угрозе. Не о прямой атаке. О чём-то худшем. О том, что вся тактическая карта, которую он держал в голове, только что оказалась неверной.
Они всё это время ошибались. Думали, что есть только они и Лена. Пешки против королевы.
Но это была не дуэль.
Кто-то третий всё это время просто сидел на трибуне и смотрел.
Тишина в её голове была не просто отсутствием шума. Она была ампутацией. Физически ощутимой пустотой на месте того, что раньше болело.
Люсия сидела в серверной. Она чувствовала себя слепым богом. Всемогущество осталось, но стало бесполезным.
В воздухе стояла странная смесь запахов. Резкий запах перегретого пластика и горелой пыли от самодельных стоек смешивался с другим, неожиданным ароматом — влажным, землистым запахом исландского мха. Он просачивался из-за тонкой перегородки, отделявшей серверную от маленькой оранжереи Матео.
Технологии выживания, сросшиеся с первобытной природой. Запах их мира.
Гудели вентиляторы, монотонно, ровно. Этот звук стал её новым врагом. Он подчёркивал тишину в сознании.
Дверь скрипнула. Вошёл Хавьер, неся две эмалированные кружки. Он поставил одну перед ней. От напитка поднимался пар, пахло цикорием и чем-то горьким, травяным.
— Сольвейг заварила, — сказал он. Голос его был на удивление ровным, почти чужим. Он не смотрел на неё, разглядывая переплетение кабелей на потолке.
Люсия не ответила. Бронестекло, выросшее между ними в медотсеке, стало толще. Его победа была её поражением. Его облегчение — её приговором.
— Люсия.
Она подняла на него глаза. Он выглядел старше. Глубокие складки у рта, сеточка морщин у глаз, проступившая за последние дни, казалась вырезанной ножом. Усталость, тяжёлая, как мокрый брезент, накрыла его с головой.
— Нам нужно поговорить, — начал он.
— О чём? — её голос был хриплым, ломким. — О том, что я теперь, ну… бесполезный балласт? Об этом?
Хавьер сжал кулаки.
— Чёрт, прекрати. Я… я хотел как лучше.
— Ты всегда хочешь как лучше, — усмехнулась она. — А в итоге я сижу в клетке.
Она обвела рукой гудящую комнату.
— Сначала в той, что построил «Консорциум», потом в твоей. Теперь вот в этой. Клетка тишины. Поздравляю, Хавьер. Ты меня защитил. Окончательно.
Он отвернулся, не в силах выдержать её взгляд.
— Я проверю посты.
Дверь за ним закрылась. Люсия осталась одна. Кружка остывала. Она прикоснулась к планшету, подаренному Матео. Бесполезно. Без «сонара» она была обычным человеком. Нет, хуже. Она была ветераном войны, у которого отняли оружие и поле боя, оставив только фантомные боли.
Эта мысль была единственным, что двигало ей. Она открыла файловую систему. Матео разрешил ей копаться в его архивах, сказав с кривой усмешкой: «Может, ты, слепой бог, нащупаешь то, что мы, зрячие, упустили».