— Реджис предполагал, что алхимики смогут проводить здесь всю жизнь, от младенчества до глубокой старости. Конечно, он планировал как-то контролировать рождаемость, были отдельные этажи для мужчин и женщин, они не могли пересекаться даже в столовых. На всякий случай медицинский пункт был оборудован родильным отделением, а также было что-то вроде дома престарелых. К счастью, этому масштабному плану не удалось осуществиться даже наполовину. Башню строили почти пять лет, а под закат Реджиса в ней находился только приют или интернат. Взрослые алхимики ушли в подполье, а остальных держали на отдельных островах, ожидая открытия башни, — рассказывала Пенни. — Сейчас мы, например, на мужском этаже. Ничем не отличается, кроме оснащения ванных комнат.
— Вы здесь все так хорошо знаете, — отметила Элль, прилагая все усилия, чтобы голос не звучал резко или едко. Она запросто могла себе представить, как выглядела бы жизнь в башне, будь она наполнена людьми согласно плану Реджиса, и от нарисованных фантазией картин девушку бросало в дрожь. Ей сразу вспоминался храм Рошанны с ежедневными молитвами и работой над зельями.
Но Пенни не смутилась. Наоборот, кокетливо отбросила назад выбившуюся из серебристого пучка челку и взглянула на Элоизу поверх плеча.
— О чем речь, дорогая Элли? Я сама участвовала в строительстве этой башни.
— Что?
Элоиза на всякий случай перевела взгляд на Ирвина, но тот был мертвецки спокоен. То ли уже знал, то ли ему было абсолютно плевать. В целом, подумала Элль, уже можно было не переспрашивать, не задавать уточняющие вопросы и не удивляться, каким бы абсурдным ни было каждое следующее открытие. В конце-то концов, должен был у судьбы рано или поздно исчерпаться запас жестоких шуток.
— Конечно, — всплеснула руками Пенни. — До начала всех Чисток мой первый муж был важным лицом в тогдашнем городском совете. И мы решили, что если эта вся история не загнется в первый год, то надо будет придумать что-то, чтобы и сети были целы, и барракуды сыты. Мы решили создать крепость, в которой алхимики будут в безопасности от Реджиса, пока он думает, что стены защищают от алхимиков его самого.
— И он ничего не заподозрил?
— Мы смогли грамотно подать эту идею. А когда еще несколько влиятельных алхимиков подключились, выражая тем самым поддержку его правительству, он решил, что мы выбросили белый флаг.
— Но было же еще Подполье.
— Ах, да, наша дорогая Летиция и не менее дорогая Амаль. Как ты думаешь, кто был их профессором в старой Академии? — Пенни развела руки, и стала напоминать богиню, смиренно глядящую на предательство превзошедших ее учеников. — Надо отдать им должное, тогда еще совсем молодые, они прекрасно справились с задачей. Башня обеспечивала их информацией о заказах и планах Реджиса, а они эти планы обрывали, нарушали цепочки поставок. Все были в выигрыше до самого свержения этого безумца.
— Спрашивай, дорогая, — польщенно позволила старушка.
— Но вы не продолжили совместную… э-э-э… работу?
— К сожалению. После революции был форменный хаос, а девушкам, как выяснилось, очень понравилось чувствовать себя во главе, и они составили уже собственную партию. Разделили Темер на сферы влияния и списали старую профессоршу со счетов. Обидно, конечно, но спасибо им за уважительное отношение к моему возрасту. Я уже была не в той форме, чтобы руководить разборками. Да и подковерных игр мне хватило, хотелось встретить спокойную старость.
— И все же, вы здесь.
— Не могла остаться в стороне, когда увидела, к чему они ведут наш славный очищенный от скверны предрассудков Темер. К тому же появился Учитель. Мы работали прежде в Академии, он был профессором богословия и истории, и его идеи… они дали мне веру. И надежду, что мы не позволим городу пройти еще раз по этому кровавому пути. Мы хотели добиться бескровных перемен, но, знаешь, дорогая, я в это уже почти не верю. После того, что люди Летиции сделали с моей бедной Милли… — она шумно всхлипнула, так что Элль ни на секунду ей не поверила, но все-таки спросила.
— Милли? Которая служила в храме?
— Да, моя бедная девочка. В первую очередь она служила «Роху» и добывала для него информацию, чтобы правда поддержала справедливость. Но, видимо, Летиция вычислила ее, и мою пташку жестоко убили. Учитель даже отказался показывать ее тело.
«Учитель», — фыркнула Элль. Уже несколько раз это прозвище звучало в стенах башни. Пенни и сама прежде всего торжественно объявила, что господин Учитель желает встретиться с девушкой. Элоиза заведомо окрестила его психом и фанатиком, но сопротивляться не стала — для осуществления их с Ирвином плана ей нужно было узнать, как они додумались до оживления людей и что используют.
