Элль сжалась, стиснула кулаки, пытаясь понять хоть слово из речи гадалки. В воспоминаниях всплыли образы. Семейная лаборатория Верс, формула, которую создала Элль, взрыв и пожар. Лицо, изрезанное осколками, и Доминик, оставшийся в огне. Она цеплялась за его руки. Тянула его за собой, прямо из плена пламени, пока не надышалась дымом и не потеряла сознание. А когда она пришла в себя, Доминика не было. Не было и ее формулы. Была только разъяренная Летиция, срывавшаяся на целителе, который менял повязки Элль. А еще пустота. Элль не сразу осознала ее, думала, что это просто шок от пережитого, но недели сменяли друг друга, а пустота никуда не девалась. Она больше не чувствовала ни одной привязанности. Еда, которую Элль обожала, не вызывала радости. Люди, которых она раньше называла друзьями, теперь виделись ей льстивыми, ненадежными, а другие — наоборот — чересчур навязчивыми. А прекрасные незнакомцы, расшибающиеся в лепешку в попытках флиртовать, не заставляли ее сердце трепетать, а щеки краснеть. Все чувства замолкли, вывернулись наизнанку.
— Ты, конечно, можешь и дальше обманывать себя попытками, — хмыкнула Фортуна, белесый глаз вертелся в глазнице, и Элль кожей чувствовала липкое прикосновение взгляда. — Только вот что проку? Никогда не будешь счастлива, если пустота не заполнится. Она будет жрать тебя изнутри, и чем сильнее ты будешь пытаться ее обмануть, тем острее будут ее зубы.
Элль поморщилась, слишком хорошо понимая, о чем говорит гадалка. В голове роились вопросы. Они плодились, как мухи на жаре возле мясной лавки, и руки начали трястись от азартного желания узнать что-то еще о своей жизни. Приоткрыть завесу знакомого и додуманного. Узнать о Летиции, о Доминике, об Ирвине…
Воспоминание о детективе заставило девушку осечься. С какого перепуга ей стало интересно его отношение? Ответ был очевидным: слишком уж щедр был молодой человек на внимание и комплименты, слишком открыто говорил о том, что хочет вновь ее увидеть и провести время в
Она одернула себя, напустила скорбный вид робкой девицы с разбитым сердцем. В глубине души понадеялась, что полумрак станет ей союзником и добавит драмы.
— Где я найду этого человека?
Фортуна криво усмехнулась, тряхнула головой и отклонилась назад, барабаня ногтями по столу.
— Он сам найдет тебя. Но я бы на твоем месте не искала встречи с ним. Наоборот, бежала бы, как можно дальше.
— Почему?
Фортуна кивнула и задумчиво закурила. Теперь уже Элль подалась вперед, но женщина выставила руку, без слов приказывая остановиться.
— Задай другой вопрос, — приказала гадалка. На секунду Элоизе показалось, что белесый глаз засиял ярче.
— Но я хочу знать ответ на этот.
— Путь, выстланный мертвецами, ведет тебя к богам, и не мне предостерегать тебя на нем. Ты хочешь, чтобы я лишилась второго глаза из-за твоего любопытства?
Элль нахмурилась, не очень понимая, как это связано. В большинстве своем предсказательницы не были подопечными кого-то из Дремлющих богов. Фортуна явно считала иначе, и каждая черта в ее помятом возрастом лице говорила о том, что ее не переубедить. И все же Элль попыталась.
— Вы можете предотвратить новые смерти.
Уже произнеся слова вслух, она поняла, что звучит по меньшей мере жалко. Ухмылка Фортуны это подтвердила.
— Не могу. Будут еще. Малая жертва ради великого дела. Ты их не спасешь, — слова гадалки стали торопливыми, сбивчивыми. Она жадно глотала воздух, лишь затем, чтобы выдать новую порцию слов. — Никого не сможешь спасти, как было всегда, как будет во веки веков. Все, что тебе дорого, обернется против тебя, и виной всему станешь ты со своей глупой жертвенностью. Уже стала. Уже стала.
Она выпустила из пальцев окурок и вцепилась в свои волосы, развела руки, растягивая лицо, как дешевую маску. Из распахнутого рта вырвался крик, нелепый и леденящий душу одновременно. Элль показалось, что кричали где-то далеко, а до нее докатилось лишь эхо, которое вытеснил пронзительный звон. Но потом девушка поняла, насколько это было громко на самом деле — как будто ее одновременно ударили по ушам и ребрам, выбивая весь воздух. Хоть она и сидела, голова закружилась, Элль почувствовала, что вот-вот упадет. Резко стало нечем дышать.
Ледяные липкие руки Фортуны накрыли ее ладони. Элль подняла взгляд, попыталась сфокусировать взгляд поверх мечущегося огонька свечи, и не смогла. Слишком ярко. Бельмо слепило, пульсировало светом, как тысяча вспышек молнии. Лицо Фортуны перекосило от боли. Элль звала ее, но не могла расслышать звук собственного голоса.
— Прими же это с гордостью, как заслуженное наказание. За глупость! За слабость!
— Заслуженное? — слова хлестнули по обнаженным нервам и сбили с Элль всю оторопь. Девушка высвободила руку из хватки гадалки и вскочила из-за стола.
