– Моя малышка права. Поздравляю с очередной победой, дружище, – проговорил Райан, убирая руку с талии своей девушки и протягивая мне. – Мы с Хизер зайдем в ближайшее кафе погреться и выпить по чашке кофе, а вы можете присоединиться к нам чуть позже.
Я кивнул, и мы с Эмили остались вдвоем посреди огромного холла.
– Ты отлично справился, – тихо произнесла она, не отрывая от меня взгляда.
– Без тебя я бы не смог. – Эмили покраснела. Я видел, как она робела в моем присутствии. – Так… чем займемся?
Последнюю фразу я смазал своей неуверенностью. Обычно я не вел себя так с девушками. Мне оставалось прикусить губу и накрутить локон на палец.
– Не знаю. Прогуляемся по Нью-Йорку? Или это слишком просто?
– Слишком хорошо, – ответил я и потянулся за ее рукой. – Для первого свидания.
Мы шли по маленьким переулкам, последний раз уходящей осени. Вокруг было слишком людно. Казалось, что все проходящие мимо незнакомцы наслаждались последними днями, пытались сохранить их в памяти до следующего года.
Приятный шум листопада и шепот ветра создавали романтичную атмосферу этого вечера. Все это время Стэнли не отпускал мою руку. Его ладонь грела мои заледеневшие пальцы. Шарф и длинное пальто кофейного цвета не доставляли мне столько тепла, сколько слова и прикосновения парня.
Постепенно впереди стало прорисовываться большое здание. От одного его вида захватывало дух. Огромный кремовый корпус с массивными выступающими колоннами по бокам возвышался посреди улицы. Строение занимало бо`льшую часть площади. Высокие стены, скульптуры из камня – все это было частью фасада. Стэнли разделил восторг вместе со мной.
– Метрополитен – один из крупнейших и четвертый по посещаемости художественный музей мира, основанный в 1870 году. Место, наполненное искусством, – процитировал он наизусть, словно готовился выдать эту информацию всю свою жизнь.
– Он впечатляет.
– Каждый человек, связанный узами творчества, мечтает здесь побывать. Стыдно признать, но мне так и не удалось этого сделать.
– Тогда чего же мы ждем?
Стэнли не успел ничего возразить, как я схватила его за руку и повела к дверям музея. Не раздумывая, мы взяли билеты и прошли вперед.
Я оглядывалась по сторонам, бросая свой взор на светлый потолок и панорамные окна. Перед нами раскинулся вид на множество картин, когда мы переступили порог главного помещения. Здание, похожее на лабиринт с невероятным количеством поворотов и изгибов, украшенный шедеврами разных талантливых людей.
– У меня глаза разбегаются. Я никогда не видел ничего подобного. Это похоже на иной мир, полный чего-то более светлого и пронзительного.
– Я тоже это чувствую.
Наши взгляды встретились. Я слышала, как наши сердца стали биться в унисон.
– Как ты смотришь на то, чтобы сразу найти зал с живописью девятнадцатого века? Картины этой эпохи вызывают во мне особое восхищение.
Я кивнула в ответ, и Стэнли тут же подхватил меня на руки. Уголки его губ приподнялись. Сейчас он выглядел счастливым, отчего моя привязанность к нему только крепла.
Мы остановились около картины А. Куинджи «Красный закат». Глядя на нее, я чувствовала умиротворение, нежность и спокойствие. Жизнь – это всегда начало чего-то нового. Солнце на полотне олицетворяло рождение, которое с угасающей красотой постепенно растворялось за горизонтом.
Я прошла через несколько залов, пока Стэнли внимательно изучал детали каждой картины. Я не знала, куда иду, пока ноги сами не остановились у «Террасы в Сент-Адрессе» Клода Моне.
Яркие краски, солнечные оттенки придавали легкость и гармонию этому произведению. Вместе с полосой неба, разделенной на облачную и пустую часть, половину композиции занимала сама терраса, на которой были нарисованы гладиолусы и настурции. Симметрию в пейзаже создавали два флага по две стороны друг от друга.
– Хотел бы я стать таким же великим и талантливым художником, как эти люди. – Стэнли вышел из-за стоящей рядом скульптуры.
– Ты уже талантлив, просто тебе нужно это понять, – произнесла я с улыбкой на лице.
Стэнли улыбнулся в ответ. Я видела, как он открывался мне. Медленно приоткрывал завесу, показывал настоящие чувства. Его холодность исчезала. Он был со мной другим. Таким, каким я не видела его прежде. Сторона, которую он тщательно скрывал от всех. Видеть его счастливым было для меня чем-то новым и искренним. Словно ты вкладываешь частицу своей души в другого человека, и он протягивает тебе руку, вместо того чтобы отстраниться.
Картины мелькали вспышками перед глазами. Каждая из них не походила на предыдущую. Они были совершенно уникальны.
Я смотрела на них, и в груди снова закололо. Творческий порыв просился наружу. Строки сами стали рождаться на ходу с каждой увиденной картиной. Я остановилась у скамейки в одном из больших залов и, достав из сумки блокнот, который всегда носила с собой, принялась складывать строки. Два искусства соединялись в одно, словно мои чувства были для них проводником.
