Я пробежалась по тексту. Во всех фразах отражались мои чувства к Стэнли, и они не собирались стихать ни на минуту. Он был для меня источником вдохновения, сложенным в рифмы.
Спустя пару поворотов произведения становились все откровеннее. Обнаженные девушки на полотнах отражали красоту и изящество. Постепенно на картинах появлялись пары.
– Они напоминают нас, не находишь?
Я развернулась, чтобы взглянуть. Похоже, я пропустила эту работу, когда прошла в соседний зал. «Весна» – картина французского художника Пьера Огюста Кота. На ней он изобразил объятия возлюбленных на качелях посреди заброшенного сада. В их взглядах читалась очарованность друг другом. Невинность девушки и непреклонность молодого мужчины вызывали во мне трепет. Юные и до безумия влюбленные. Солнечный свет, падающий на их силуэты, добавлял воодушевления.
Рядом с этой картиной располагалась еще одна работа этого же художника под названием «Буря». На ней были те же герои, но уже повзрослевшие. Пара убегала от дождя, укрываясь верхней юбкой девушки. Ее обеспокоенность разбавляла улыбка парня. Сюжеты картин в чем-то похожи. Та же грация, та же воздушность не только в обстановке вокруг влюбленных, но и в самих написанных художником образах.
Мы долго ходили по галерее, успев побывать во множестве залов разных временных эпох. Эстетическое наслаждение переполняло нас. Стэнли не хотел уходить. Здесь была его мечта, и он хотел задержаться рядом с ней еще хоть на пару минут.
– Представь, что через несколько лет твои картины станут таким же ценным достоянием и будут висеть в самых престижных музеях современности, – сказала я, когда мы спустились к выходу из Метрополитена.
– Мне не нужна известность, Эмили. – Стэнли в последний раз взглянул на вывеску и картины, выглядывающие мельком из окон, после чего продолжил: – Если тебя не будет рядом.
Я уставилась на него. Мы молчали, откровение ждало своего часа. Мгновенье остановилось, чтобы разряды электричества между нами немного утихли.
Тишину и искренность момента разрушило оповещение моего телефона. Подруга оставила мне три голосовых сообщения на автоответчик, пока мы со Стэнли собирались начать откровенный разговор.
– Райан и Хизер будут ждать нас в парке «Хай-Лайн». Правда, нам нужно было встретиться с ними еще полчаса назад. – Я смущенно потерла шею. Мы оба сгорали от неловкости.
– Я знаю это место. Оно здесь неподалеку. Прошу. – Стэнли протянул мне руку. Его губы дернулись, словно он хотел что-то сказать, но тут же остановился.
Мы направились в сторону Десятой авеню Манхэттена. Парк сочетал настроение индустриального прошлого с нотками современной архитектуры. Раньше здесь была железная дорога-эстакада, из которой сделали городской оазис для местных жителей и туристов. Здесь собирались любители неспешных прогулок и отдыха в шезлонгах под лучами солнца. Постоянная смена художественных инсталляций, продуманный ландшафтный дизайн и потрясающие виды на районы Нью-Йорка захватывали дух. Уютные уголки для пикника все еще были открыты, несмотря на позднюю осень. В вечернее время несколько десятков фонарей освещали этот мост со всех сторон. Деревья, растущие по бокам дороги, добавляли этому месту таинственности.
Некоторое время мы наслаждались этой атмосферой. Вдруг Стэнли резко остановился около стеклянного ограждения, открывающего вид на амфитеатр. Он нервничал, поправлял ворот своей рубашки. Ветер развевал его волосы, которые при свете фонарей выглядели намного ярче. Стэнли подошел ближе.
