Он был на чердаке, возле низкого смотрового оконца. Лежал на старом пледе, прицеливаясь из винтовки. Клэр, успокоив дыхание после подъема, сделала пару шагов к Старику и присела на корточки.
Она услышала тихий холостой щелчок курка и его голос:
— Бэнг! Знаешь, я мог бы пристрелить тебя ещё на той стороне улицы.
Она поняла, что сегодня он особенно пьян. Давненько она не видела Старика в таком дурном настроении.
— Мог бы, только у тебя нет патронов, — тихо сообщила она.
Он хрипло, по-старчески засмеялся и повернулся к ней. Лицо Старика украшали бесчисленные морщинки, жесткие серые волосы были всклокочены.
— Конечно, разве я похож на психа, чтобы заряжать винтовку и отстреливать людей на улице, пока пьян? — он достал из складок пледа бутылку и отпил из горла.
Клэр не улыбнулась. Старик и сам подозревал, как дико выглядит со стороны в такие моменты. Лайтнинг давно привыкла к тому специфическому юмору, что расточал военный ветеран. Когда-то он был снайпером и всегда считал, что ничего в своей жизни не умеет, кроме как стрелять.
— Посмотри, на кого ты похож. Сколько дней ты тут гнездишься? — всё так же язвительно спросила она.
Девчонка семнадцати лет всегда «тыкала» ему, так что Старик забывал, какой десяток лет он уже сменил. Может быть именно поэтому он и терпел Клэр, а может — потому что она его не боялась и не презирала. Не заставляла быть лучше, чем он был, и не обвиняла в том, что он хуже, чем он есть.
Старик поёрзал, подбирая для неё достойный ответ.
— Были б мы в армии, я тебя давно бы подстриг налысо, — не слишком удачно парировал он, но Клэр впервые за сегодня улыбнулась.
У них были странные и сложные взаимоотношения. Каждый жил немного неправильно, но принимал другого — в отличие от остального мира, который так и норовил уколоть обоих.
Их вместе свел патронташный корпус и невыносимые характеры. На долю обязательных общественных работ Клэр выпал присмотр за стариками, только вот её внешний вид и поведение вводили в ужас одну пенсионерку за другой.
Старик имел репутацию ни чуть не лучше. Всё от того, что своими скверными забавами он пускал в бегство волонтёров всего через час знакомства. Он считал, что ему не нужна никакая помощь, хотя такое заявление вслух грозило ему путёвкой в дом престарелых.
Для Фэррон и Эстерна встреча друг с другом стала последнем шансом сохранить свою жизнь такой, какой она их устраивала. Клэр нашла подопечного, чтобы её не выгнали из корпуса, от Старика же отстали соцработники. Хотя поначалу и Лайтнинг пришлось тяжело. Старик ведь пытался выжить её со своей территории, как последний партизан.
— Повторяешься, ты уже это говорил! — беззлобно улыбалась Клэр. — К тебе приходили ребята из корпуса, пока меня не было?
Старик поморщился:
— Был мальчишка. Я подстрелил его ещё на подступах, — скверно отшутился он.
Клэр поджала губы, она видела на тех самых подступах к дому новые следы краски.
— Я скоро уеду, и тебе придётся научиться дружить с ними, — достаточно спокойно сообщила она.
— Значит с твоим поступлением всё в порядке? И полиция от тебя отстала? А я так надеялся, что ты пролетишь.
Клэр и не дрогнула от его слов. Что ни говори, они в некоторой степени привязались друг к другу, и Старик не хотел так просто отпускать Лайт. Разве Фэррон когда-нибудь могла подумать, что сможет назвать другом подобного безумца, но если бы не он и Клауд неделю назад, она бы сломалась и разбилась на сотню кусочков.
— Полиция отстала, — ответила Клэр.
— Всё равно в военную академию идут только полные идиоты или уродины, — подвёл Старик мстительный итог.
Клэр не перестала улыбаться. Он ведь сам неделю назад незаметно подсунул ей письмо с рекомендациями.
— К кому же относился ты, когда пошёл туда учится? — она поступила именно в ту академию, которую он когда-то окончил с отличием.
— К идиотам, — пробурчал Старик. Он не раз говорил, что академия была одной из самых ужасных вещей в его жизни, а повидал он немало — прошёл три войны. — Ты ещё припомнишь мои слова, служба выжмет тебя без остатка и оставит подыхать одну без семьи и ног.
— У тебя нет семьи из-за скверного характера, а не из-за военной службы, — немного невпопад ответила она, стараясь поставить точку в этом разговоре. — Пойдём, я приготовлю тебе обед. Мне ещё весь дом убирать, во что ты его превратил?
Старик изобразил гримасу на лице: честно говоря, стряпня Лайтнинг была сомнительным удовольствием.
— На черта убираться, если завтра все станет как прежде? — проворчал он, но постарался подняться. — Клэр! — неожиданно повернулся Старик. — Ты как-то хотела научиться стрелять? Поехали завтра за город?
Она некоторое время молчала, будто раздумывая. Действительно, когда-то эта просьба была высказана ею от очередного приступа безысходности. Быть может, эта утопичная мечта сорваться с места и путешествовать автостопом, отстреливаясь от своей прежней жизни, могла сбыться? Клэр улыбнулась сама себе. Сейчас уже казалось, что всё это в прошлом, наконец в её мучениях появляется просвет. Ей вдруг стало невыносимо стыдно за то, как кончился их разговор с Клаудом.
