Лайтнинг покраснела. Ей показалось, она услышала тонкий смешок со стороны сестры. Ноктис сломил её самоуверенность, как будто они снова оказались в детстве и бросались проклятиями сквозь высокий забор. Не зря эти железные прутья стали символом этого лета, даже сейчас она ощущала, как кованный забор отгораживает их друг от друга.
— Меня настоятельно просили больше не встречаться с тобой, — тихо, но жестко проговорила она.
Ноктис шокированный тем, что отец позволил себе указывать не только ему, но и Лайтнинг, задрал подбородок выше.
— И что? Неужели Фэррон намерена кому-то подчиняться?! — Клэр ощутила болезненный укол самолюбия от Ноктиса.
— Только здравому смыслу.
— Я же пришёл, несмотря на запреты, — перебил он её. Клэр осеклась. Конечно, стоило ожидать, что и Ноктиса прижмут к стенке, запрещая видеться с девчонкой из приюта.
А он пришёл к ней.
— Не волнуйся, я просто хочу с тобой поговорить, — как-то грустно усмехнулся он.
Лайтнинг поставила ведро на землю и, не отрывая взгляда от Ноктиса, сказала
Сэре:
— Отнесёшь его назад сама?
— Угу, — хмыкнула та сестре. Младшая Фэррон продолжала забавляться с щенками, улыбаясь сама себе.
***
Клэр шла впереди и молчала. Ноктис по дрожащему плечу понял, что сейчас внутри Лайтнинг клокочет злость. Рядом с ней он каждый раз сам менялся и не знал, во что превратится этот разговор.
Когда они отошли на достаточное расстояние, Лайтнинг обернулась и зло уставилась в его синие глаза, ожидая обещанного. Это он припёрся к ней зачем-то — вот пусть и отдувается сам, только быстро.
Ноктис под взглядом Фэррон впервые заразился её же манерой вести себя под чужим давлением. Он придирчиво оглядел её джинсы, завязанную на талии футболку и пирсинг, улыбнулся, потом вопреки всему отвернулся и пошёл вперёд к основным зданиям приюта.
Клэр действительно готова была взорваться. Он на территории приюта, если его заметят или он нарушит правила, то обвинят её. Домашний арест — отличный подарок в последние дни.
— Стой! — окрикнула она его. — Что ты творишь?
— Вывожу тебя из себя, — пожал плечами Ноктис и продолжил путь к спортзалу.
Наверное, это какая-то вселенская несправедливость наказывала её, будто и без него мало проблем. Она застыла на месте и, посмотрев в небо, выдохнула, отпустив свою злость. Всё равно от той сейчас мало толка. Клэр, мотнув головой, всё-таки последовала за Ноктисом, спрашивая саму себя, когда это она стала такой покорной, тем более Каэлуму.
— Я хочу забраться на ту самую крышу, — признался вдруг Ноктис.
Клэр ещё больше успокоилась. «Я просто хочу поговорить, я хочу на ту крышу», — сегодня было в нем что-то до наивного детское. Фэррон вдруг вспомнила дождливую ночь в старом домике. Именно тогда в её душе появилось зерно симпатии к Каэлуму.
Клэр даже понимала Ноктиса. Когда ей было особенно дерьмово и хотелось высказаться, её тянуло в такие же места. Туда, где можно безнаказанно говорить самому с собой. Вот только Ноктис сейчас хотел поговорить с ней, и эта его нервная ухмылка, не сползающая с губ.
— Хорошо. Что-то случилось? — спросила она тише.
Ноктис обернулся, они уже дошли до входа в спортзал.
— Нет, — мотнул он головой и неожиданно сам для себя добавил. — Позавчера мне исполнилось восемнадцать.
Клэр открыла дверь, позволив ему пройти на лестницу. Она и забыла, что у неё и Ноктиса день рождения стоят так близко.
— Поздравляю, — чересчур небрежно сказала она.
Ноктиса это задело — да, он не уникален, а Фэррон не хватает такта на банальную любезность. Впрочем, она может позволить себе злиться на него, ему стоило признаться себе в этом давно. Они вечно поступают друг с другом ужасно, хотя просто пытаются быть честными. Честными в том, что ненавидят друг друга? Нет, скорее в том, что неравнодушны к друг другу.
Они молча миновали три лестничных пролета и поднялись на четвертый, тут был самый тёмный коридор. Клэр снова дернула за ручку и впустила яркий свет заходящего солнца.
Ноктис не увидел ту самую крышу — в прошлый раз она запомнилась ему другой, и он почувствовал себя обманутым. Исчезло царство белых простыней, колышущихся на ветру. Сейчас здесь было пустынно и одновременно мало места. Под ногами стелилось море чёрной и липкой гадости — гудрон, так, наверное, выглядит земля в преисподней.
Каэлум вдруг осознал, что не хотел увидеть это место — он хотел снова пережить тот момент, когда Клэр касалась его скулы кончиком носа. Он вдруг подумал, что не стоит ничего говорить, надо просто взять Лайтнинг за руку и притянуть к себе. Но она уже отошла от него.
Лайтнинг заметила его разочарование и улыбнулась, найдя свою точку равновесия рядом с богатым Каэлумом. Весь её мир состоит из потёртого старья, нет тут дорогих домов с парками и спортивными машинами. Кто-то притащил сюда пластмассовый шезлонг и поставил на краю крыши возле подстилки из старого ковра. Тот уже намертво спаялся с гудроном. Все это украшало пластиковое тельце большой куклы, лишенной головы. Почти в насмешку оставленное здесь.
