Фэррон прошла вперёд и заняла шезлонг, как трон. Если к ней соизволил прийти принц, то это её королевство, переполненное рухлядью.
С крыши открывался потрясающий вид на заходящее солнце, пусть и половину неба расчертила железная сетка.
Ноктису снова стало не по себе. Он вспомнил, что так стремился встретиться с Клэр, чтобы спросить о её судимости и уже окончательно разъяснить историю с надписью в их гостиной. Но сейчас так не хотелось портить только начавшийся разговор, словно тот последний. Ноктис вдруг признался себе, что пришёл сюда не за этим, это лишь предлог. Промпто был прав, он одержим Клэр.
Он подошел к Лайтнинг и сел на ковёр. Она была выше, и Ноктис чувствовал себя собакой возле её руки. Небо начинало переливаться алыми цветами, обещая закат невиданной красоты.
— Дело о вандализме в нашем доме закрыли, — все-таки сообщил он, сделав над собой усилие.— Я знаю, что к тебе приходил Перши. Тебе ничего больше не грозит.
— Я знаю, — холодно сказала она. Детектив уже как мог доказал ей свою беспомощность. А ещё ей было тяжело вспоминать о том, что один раз она все-таки продалась, приняв просьбу Игниса не видеться с Ноктисом. И то, что Ноктис всё-таки не предал её. Все это было и правильно, и болезненно одновременно. Её тревожило чувство вины.
— Вы всё так же охраняете дом?
Ноктис достал спрятанную в нагрудном кармане пачку сигарет, чтобы хоть чем-то занять свои руки.
— Отец снял посты дополнительных охранников и обходы, эта суета его начала раздражать, — сказал он, прикуривая и огораживая пламя от ветра ладонью. Лайтнинг даже задело то, как Ноктис спокоен сегодня. Будто больше они не были кровными врагами. — Думаешь, тот человек снова объявится? Или кто-то к нам проникнет?
— Не знаю, наверно, нет, — поморщившись, проговорила она. Ей отчего-то не хотелось признаваться в том, что через несколько дней она уедет: теперь вряд ли тот мужчина обратится к ней. Может быть, малоприятный разговор с Клаудом не давал ей это сделать. Она уже сотню раз сама себе говорила, что скоро убежит отсюда, поэтому магия этого заверения утратила свою силу. В пору было спрашивать, не свихнулась ли она и не выдумала сама новую жизнь с академией.
Ноктис поглубже вдохнул сигаретный дым и на долгом выдохе спросил:
— Зачем тот человек хотел нанять тебя? Что ты должна была сделать в нашем доме?
Клэр уже не видела смысла ни во вранье, ни в молчании. Действительно, это раньше Каэлум казался ей врагом, а теперь нет.
— Я не стала его слушать, но… — она поджала губы, подбирая слова. — Такие люди… они не занимаются воровством, по нему видно было, что он не мелкий пройдоха, а кто-то гораздо серьезней. Да и запугивать твоего отца никто не станет.
Ноктис понимал, о чем она говорит. Даже та алая надпись не вызвала у Региса никаких особых страхов, только раздражение.
— Мне кажется, кто-то хочет убить твоего отца, — призналась Клэр.
Ноктис вытащил изо рта сигарету и притушил о ковер, оставляя тлеющий ожог. Это лишь её домыслы, но о чем-то подобном догадывался и он. Конечно, теперь её странное поведение, отчаянный поступок — алая надпись, были понятны. Крик человека, пытающегося предупредить об опасности.
Почему кто-то выбрал именно Фэррон? Клэр — идеальная пешка, которой можно было бы сыграть. Девчонка из приюта, имеющая криминальное прошлое, легко может пробраться в дом Каэлумов. Вот только кто-то напоролся именно на Фэррон, маневрирующую между святостью и преступностью. Только она, имея судимость за убийство, могла подкармливать бездомных животных. Это не было ни капли смешно, но только сейчас Ноктис понял, где и когда она была честна и почему врала. Теперь было бы глупо спрашивать Лайтнинг, почему выбрали её, важней оказалось — кто. Но она не знала. Всё-таки давно стоило поговорить с Игнисом об этой истории, предупредить, обдумать. Отчего-то его сильнее пугали мысли о болезни отца, нежели слухи о его смертельных врагах. Болезнь казалась чем-то внезапным и неизбежным, а конкуренты, ведущие грязную игру, всегда вились рядом с Каэлумом. Ноктис не готов был ручаться, что и сам Регис не пользовался подобными методами. Его бизнес всегда казался сыну чем-то криминальным. Еще с тех пор, когда в детстве Ноктис видел следы от пуль на отцовском автомобиле.
Ноктис так долго молчал, что Клэр решила, их разговор закончен, он получил то, чего добивался. Она поймала себя на сожалении.
— Это всё, что ты хотел знать? — жестко спросила она. Ей вдруг захотелось его прогнать и остаться в одиночестве, сплетая из лучей заходящего солнца очередное проклятье против Каэлума.
Ноктис понял, что Клэр желает, чтобы он ушел, и осознал, что он этого не хочет.
— Патронташный корпус, там ты работаешь? — вдруг спросил Каэлум. Он припомнил надпись на её растянутой футболке. — Вы помогаете животным?
Клэр в своём кресле не пошевелилась, хотя покосилась на буквы на груди. Его слова до горечи задели, и она долго молчала, мирясь с самой собой.
— Нет, мы присматриваем за стариками и инвалидами.
Ноктис помолчал. Он теперь понял, на какую работу сбегала Клэр и почему она таскала с собой древний пейджер.
