— Ты пьян? — спросила я, склонив голову вниз, и в моих словах сквозило разочарование.
— Ты мой славный милый Ангел.
Он усмехнулся. Убрав свою комфортно расположившуюся руку от моего лица, он вытянул ее, чтобы сдвинуть пряди волос, прикрывающие мою склоненную голову, а затем приподнял мой подбородок так, чтобы мои глаза оказались напротив него.
— Быть может, если бы я был пьян, мне было бы проще забыть тебя.
Он прижался своими губами к моим, и его горячее дыхание показалось мне восхитительно пьянящим.
— Быть может, если бы я был пьян, я был бы слишком слаб, чтобы передвигаться, и удержал бы себя от того, чтобы примчаться к тебе.
Прикоснувшись к кончику моего носа своим, он схватил меня за задницу и с неистовым вожделением дернул мои бедра на себя. Откликнувшись на его прикосновения, я выгнулась всем телом навстречу его увеличивающейся эрекции.
— Ангел, я здесь не потому, что пьян от алкоголя и собираюсь принимать решения, которые не принял бы в трезвом состоянии, а потому, что пьян от каждой мелочи, которая является частью тебя, и каждое решение, которое я принимаю с этого момента, связано с тем, что я не могу выбросить тебя из головы. И даже если бы я мог, я больше никогда не хотел бы трезветь.
Его тон из шутливого переключился на категоричный, и я почувствовала, что последует за этим. И была готова к этому.
Я полагала, что Роман пробрался в мое сознание, но по тому, как мрачно и напряженно он говорил, становилось очевидным, что это я угрожаю его устойчивой связи с реальностью, а не наоборот. И пребывала в полном замешательстве от осознания этого факта.
— Не стоит превращать это в пагубную привычку, — предостерегла я его, так как моему рассудку совершенно точно не нужны были лишние осколки.
— Я ничего не делаю Лили, это все ты. То, как ты выглядишь и как пахнешь. Это ты так сильно манишь меня.
Он пытался отклониться.
— Роман, ты не можешь утверждать, что романтика чужда тебе, а потом говорить то, что говоришь. Так нечестно.
Я попыталась вырваться из его хватки, но он держал меня очень крепко.
— Хочешь, чтобы я ушел, Ангел?
У меня не было возможности просчитать все доводы «за» и «против» того, что должно было произойти. Все, в чем я была уверена, это то, что я хотела Романа. Он был необходим мне до безумия, и если бы он захотел просто уйти после, то все это стало бы нашим сладчайшим прощанием. Поэтому, отбросив осторожность и наплевав на угрызения совести, я последовала за ним в спальню, не отрывая губ от его кожи.
Роман провел пальцами по моему телу и начал стягивать с меня мою свободную футболку. Я оказалась перед ним с обнаженной грудью. Мы замерли так на некоторое время, пока он пожирал меня глазами, и от того, как он сглатывал, и от его жадного взгляда, мои соски налились и запульсировали. Мне нравилось, как я воздействовала на него, но я хотела большего. Поэтому сама стянула свои трусики, чтобы полностью открыть ему себя.
На этот раз Роман не стал молча разглядывать меня. Он схватил меня одной рукой за шею, а другой надавил на спину. Инстинктивно я обхватила ногами его крепкое мощное тело, пока он опускал меня на кровать.
— Обычно я не делаю этого, Лили, но сделаю исключение ради тебя, — прошептал он между жаркими поцелуями, заставляющими меня задыхаться.
— Обычно ты что? Не занимаешься сексом? — спросила я, озадаченная его словами.
Роман отстранился и наградил меня лукавой улыбкой, за которой последовал легкий смех. Моя и без того мокрая киска становилась все более влажной с каждой новой секундой близости с ним.
— Нет, Ангел.
Роман медленно наклонился ко мне, так что кончики наших носов слегка соприкоснулись.
— Обычно я не просто занимаюсь сексом с девушкой, я планомерно уничтожаю ее, пока она подчиняется каждому моему грязному приказу. Я толкаю ее за пределы ее физических и психических возможностей, пока она сопротивляется, пытаясь умолять меня остановиться, и единственные слова, которые слетают с ее губ: «Пожалуйста, Господин».
В этот момент у меня перехватило дыхание.
— Но с тобой все по-другому, Лили… мне просто необходимо оказаться в тебе, любым доступным способом.
Я знала, что должна была воспринять это его признание как своеобразный комплимент, но я не хотела, чтобы он был другим со мной. Я хотела воплотить все его фантазии. Мне нужно было быть уверенной, что все его самые горячие желания реализуются только со мной.
— Но Роман, я хочу, чтобы ты был жестким со мной, — призналась я, закусив свою дрожащую губу зубами.
На лице Романа застыло изумление, пока он пытался понять, насколько искренней я была в своем порыве.
— Я не хочу напугать тебя, — наконец произнес он, покрывая поцелуями мою ключицу.
— Не напугаешь, обещаю. Я не так невинна, как ты представляешь себе, Роман.
Я пыталась поощрить его, потому как, чем дольше он нависал надо мной, задевая меня своей эрекцией, тем более греховными становились мои непристойные мысли.
