Музыка там была тише, дверь с надписью «Выход» вела в переулок. У одной стены стояла детская кроватка, а на полу – маленькая одноместная палатка, из которой торчали одеяла. Рядом сидел по-турецки мальчик в футболке с Человеком-пауком и читал комиксы; тонкие волосы были собраны в жиденький хвостик, доходивший ему до лопаток.
– Доброе утро, – поздоровалась Шэрон, стоя к нам спиной. Она подогревала консервированный суп со звездочками на электрической плитке. Попробовала одну звездочку, вылила суп в пластиковую тарелку и дала ребенку.
Фи тревожно за ними наблюдала. Я чувствовала, что она проверяет малыша, оценивает, чего ему не хватало. Не только пищи.
– Доброе, – сказала я, опережая Фи, чтобы та не ляпнула чего-нибудь невпопад. – А где Марион?
Шэрон села за мятный пластиковый стол.
– Марион – ваша подруга, я думала, она придет с вами.
– Нет. – Утром мы дважды ей звонили и попадали на автоответчик. – Ты что-нибудь придумала?
– С тех пор, как мы разошлись, я успела принять душ, поспать и вскочить, крича от ночного кошмара. Потом все утро занималась
Мальчик подозрительно посмотрел на нас. Глаза у него были космически-голубые, как у его матери.
– Привет, – тихо сказала Фи, – как тебя зовут?
Он закатил свои красивые глаза и снова уткнулся в комикс.
– Не трудитесь, – отмахнулась Шэрон, – он и со мной почти не говорит.
Даже с открытой дверью в комнате было очень тесно. Мне хотелось уйти и никогда больше не видеть Шэрон, никогда больше не дышать убогим железисто-томатным запахом баночного супа. Но сейчас нам было никак друг без друга не обойтись.
– Так, – сказала Фи после долгого молчания, – я нашла несколько заклятий для изгнания духов. Есть пара идей, с чего начать.
– Сомневаюсь, что первое попавшееся изгоняющее заклятие тут поможет, – Шэрон сложила на животе татуированные руки и качнулась на стуле, рискуя опрокинуться.
– Допустим. А что поможет?
– Без Марион мы этого не выясним. Она слабая ведьма, но лишь ей одной известно, с чем мы имеем дело.
– Слабая ведьма заступает на смену, – раздался с порога голос Марион.
Выглядела она еще хуже, чем я. Платье на ней висело, руки-ноги торчали, как у пугала. Глаза закрывали огромные солнечные очки, кажется, новые.
– Я знаю, что делать, – сказала она.
– Неужели? – Шэрон качнулась вперед, ножки стула ударились об пол. – И что же?
Марион плюхнула на стол свою сумку.
– Провести ритуал еще раз. И на этот раз довести до конца.
– Ну уж нет, – ответила я, – ни за что.
– А больше ничего не поможет, – она сняла очки. В подсобке стало так тихо, что даже сын Шэрон оторвался от комиксов.
– Ух ты ж, – ахнул он. – Что у тебя с лицом?
Вокруг глаз Марион, на висках и в верхней части щек темнели маленькие синяки. Она вся была покрыта ими, как яблоко – пятнами гнили.
– Астрид мне спать не даст, пока мы не закончим ритуал, – сонно произнесла она. Не мечтательно-сонно, а как человек, который говорит во сне. – Я засыпаю, а она меня щиплет. – Ее глаза прояснились, она с подозрением взглянула на нас. – А вам? Вам она дала поспать?
– Я спала как младенец, – ответила Шэрон. – А проснулась оттого, что у меня кровь пошла из уха. А на подушке лежал дохлый хомяк.
– Что? – воскликнул мальчик. – Ты же сказала, что Пушинка убежала!
Шэрон закрыла глаза.
– О. Прости, дорогой. Вот, возьми это. – Она порылась в кармане и достала смятую купюру. – Купи себе мороженого, идет? Сходи в кино. Просто сделай так, чтобы я пару часов тебя не видела. На следующей неделе купим тебе нового хомяка.
Он понурившись встал, бросил комикс рядом с нетронутым супом. Он был еще мал, чтобы разгуливать по улицам в одиночку, но я была примерно в том же возрасте, когда отец перестал за мной следить.
– Ох уж эти детки, – пробормотала Шэрон, когда он выхватил деньги у нее из рук и выбежал на солнечную улицу.
– Вернемся к нашей проблеме. На повестке дня мстительный призрак, – напомнила я. – Значит, Астрид убила вашего хомяка?
– Отрезала ему голову. – Шэрон изобразила падающую гильотину.
Марион резко села, как будто у нее ноги подкосились.
– Кажется, я ошибалась. Насчет ритуала и того, чем он для нас обернется. Не так все просто.
– О, мы заметили, – саркастично произнесла Шэрон.
– Пусть говорит, – пробормотала Фи.
Марион достала книгу Астрид и другую – увесистый том с золотыми буквами на обложке: «История Хаулетт-Хауса».
– Вчера я перечитала все, что касается Астрид. Там, конечно, много клеветы и сплетен, но есть и важные сведения. В Балтиморе… – У Марион перехватило дыхание; она резко качнула головой и заговорила снова. – В Балтиморе ее обвиняли в убийстве четырех человек. Дело было громкое, наверно, из-за того, что она была известной красавицей, можно даже сказать, местной знаменитостью. У нее было много женихов. И до самого побега она отрицала свою причастность к убийству. Но служанка из Хаулетт-Хауса слышала, как Астрид рассказывала об убийствах Джону Хаулетту. Мол, она использовала этих мужчин, чтобы проверить свою теорию и найти способ победить смерть.
