Марион помассировала покрытый синяками висок. В соседней комнате закончилась песня «Блэк Флэг», началась «Май Блади Валентайн».
– Но все это слухи – та же служанка утверждала, что Астрид по ночам превращалась в белую кошку и ездила у дьявола на спине. Однако Астрид и Хаулетт совершенно точно были одержимы бессмертием, и служанка сказала, что Астрид все-таки нашла способ сохранить свой дух нетронутым после смерти. Кроме того, он всегда оставался рядом с Хаулетт-Хаусом.
– То есть она стала привидением? – Я пыталась сохранять спокойствие, но все равно произнесла эти слова тревожным шепотом.
– Скорее, соорудила что-то вроде плотины. – Даже теперь, после всего, что случилось, Марион говорила об Астрид с восхищением. – Заслонки между жизнью и смертью, где мог бы оставаться ее дух. Она прикрепила его к дому. Нашла способ поймать саму себя в сеть, построить перевалочный пункт, где ждала, пока ее призовут. А потом спрятала заклинание туда, где она точно знала, мы его найдем.
Шэрон слушала, расчесывая волосы рукой. Волосы заискрились, искры зашипели на кончиках пальцев, в воздухе запахло порохом.
– Ой. – Она стряхнула искры на пол. – Итак. Что мы имеем. Мертвая ведьма провела последние не знаю сколько лет в магическом заточении, где окончательно повредилась умом и теперь намерена преследовать нас, пока мы не дадим ей то, чего она хочет. А хочет она завершения ритуала, который должен ее оживить. Ты это хотела сказать?
Марион вскочила на ноги и толкнула дверь в соседнее помещение, жестом призывая нас следовать за ней. У колонки она остановилась, велела нам склонить головы и накрыла нас пурпурной шалью.
Ее дыхание было теплым, кислым и почти неосязаемым. Я почти не слышала ее за звуковой завесой.
– Все, что я рассказала – правда, но не в этом суть. Астрид здесь. Она нас слушает.
У нас волосы встали дыбом. В пурпурном отблеске покрывала все мы выглядели так себе.
– Нам надо быть предельно осторожными, – продолжала Марион. – И делать все, как я скажу. Мы снова проведем ритуал, выманим ее, но в этот раз в конце я произнесу изгоняющее заклятие.
– Думаешь, мы тебе поверим? – прошипела я. Жаль, что у меня не было новенькой блестящей монетки, а то бы зажала ее между большим и средним пальцами левой руки. «
– А вы на меня посмотрите, – отметины, оставленные Астрид, темнели на ее лице, как дикие рисинки. – Она же и за мной будет охотиться, пока все не кончится.
Она убрала покрывало, наэлектризовав наши волосы. Оно зависло над нашими головами, а потом она с силой швырнула его на пол.
Панкушка за прилавком таращилась на нас, подняв руки.
– Ни фига себе!
– Значит, договорились, – глаза Марион сверкали на побитом лице. – Проведем ритуал еще раз.
Фи взяла меня за руку, сжала пальцы. Я услышала то, что она не осмелилась произнести вслух: «
– Да, – хрипло ответила я.
Шэрон размяла шею.
– Сегодня? Хочется покончить с этим побыстрее.
– Сегодня не та фаза Луны, – коротко ответила Марион. – В следующую пятницу. Идет?
Через пять дней, значит. Пять дней, чтобы придумать другой выход. Марион мы больше доверять не могли. Я сжала руку Фи и кивнула в знак согласия.
Марион смотрела куда-то поверх наших голов.
– Слышала? – произнесла она. – Мы не бросим тебя, Астрид.
Я снова проверила замки на дверях, как велела Шэрон. Но я знала, что запертые двери ее не остановят. Девушка, преследовавшая мою мать, дважды сумела проникнуть в дом и смогла бы сделать это и в третий раз.
Я слишком долго не спала. Лежа в кровати за запертой дверью, я смотрела, как рассветное небо меняет цвет с пурпурного на предгрозовой зеленый, а воздух, как пухлый кошелек, полнился ощущением непролитого дождя. Потом небеса разверзлись. Наступила тишина, первые капли зашипели, ударившись об асфальт, жара отступила. Я закрыла глаза.
Пока я спала, дождь затопил поля, прибил ветки и наводнил ручьи, черневшие, как глаза, наполнившиеся слезами. Дождь просочился сквозь щели в оконных рамах, и мои волосы закудрявились от влажности. Когда я проснулась, в голове была блаженная пустота. Потом я вспомнила обо всем, от чего пыталась сбежать во сне.
К горлу подкатила тошнота. Я схватила телефон, но экран был пуст. Тогда я отбросила его в сторону, вышла в коридор и распахнула дверь родительской спальни. Мне так хотелось, чтобы она оказалась там, чтобы вернулась домой целой и невредимой, что на миг мне почудилась ее фигура под покрывалом и ее лицо на подушке. Потом иллюзия развеялась. Комната была пуста.
