– Стой, где стоишь, – отчеканила я и бросилась обратно в туалет.
Но Астрид уже не было. А зеркало на стене даже не треснуло. Еще бы, ведь оно было из нержавеющей стали. Мое заклятье просто случайно усилилось, потому что я запаниковала. Наверное, так и было. Так ведь?
Прежде чем взять швабру, я позвонила Фи.
– Не колдуй, – предупредила я. – Пока я не приеду, ничего не делай.
Мы прервали ритуал, не закончив его. Но что если он все-таки сработал, и мы получили то, зачем все это затевали? Что если Астрид Вашингтон, хоть и неохотно, отдала нам частичку своей силы?
Мы проверили мою теорию на заклинании, противоположном тому, что я произнесла в туалете. Простое починяющее заклятье: нужно вылить белый воск на половинки сломанного карандаша. Если сделать все правильно, воск растворялся, как сироп в чае, а карандаш срастался.
Комната Фи пахла, как именинный торт. Ароматизированные свечи для колдовства тоже годятся. В магазине «все за доллар» мы нашли упаковку ванильных свечей. Я произнесла заклинание; Фи вылила воск. Тот исчез, а наш простой карандаш снова стал целым.
Но на этом магия не прекратилась. На наших глазах с карандаша стерлась дешевая желтая краска, обнажив деревянную основу. Та затвердела, утолщилась, обросла корой, а в комнате сильно запахло кедром. Веточка зашевелилась, словно вспомнив о ветерке, когда-то ее трепавшем, и как в ускоренной киносъемке покрылась отвратительным грибковым наростом. Из него выползли три жука с серыми спинками – три лакричные конфетки, высыпавшиеся из пакетика.
Фи прихлопнула их книжкой.
– Срань господня, – я схватилась за сердце.
– Завершите начатое, – странным голосом произнесла Фи, – иначе я приложу свою руку ко всему, что вы делаете.
– Что?
– Слова из моего сна. Весь день крутятся на языке, но я только сейчас их вспомнила. Это Астрид тогда сказала.
Я закрыла глаза и вспомнила слова из
Голодные улыбки, стеклянные яблоки.
– В вашей груди будет биться мое сердце, – произнесла я и прижала руку к груди Фи, ощутив тот же зловещий трепет, что чувствовала в своей груди.
До повторного ритуала оставалось пять дней. Я пересчитывала их, как карамельки в кармане.
Часы то мелькали, то тянулись в бесконечном мареве. Мы сторонились зеркал, но Астрид все равно умудрялась найти нас: она смотрела на нас из воды в раковине, отражалась в маслянистой пленке на поверхности чашки с черным кофе. Пар в душевой превращался в ее скрюченные пальцы, а вода вдруг становилась ледяной. Мы громко включали музыку, чтобы не слышать ее шепот, повсюду сопровождавший нас, как шум прибоя из морской ракушки. Боковым зрением я видела подкрадывающуюся тьму. Под ногами хрустели жирные мертвые мухи.
И мертвые кролики. Они были повсюду. На площадке пожарного выхода за моим окном, в горшке с розмарином в домашнем огородике Фи. Кто-то сунул мне в кроссовок окровавленную кроличью лапку, и я наступила на нее голой стопой, надев кроссовки, не глядя.
Мы не могли спать, колдовать больше не осмеливались, но продолжали искать и каждую минуту посвящали поискам выхода, который отличался бы от того, что предложила Марион. Фи рылась в своих книгах, а я обошла всех, кого знала – всех, кто колдовал и что-то знал о магии и соглашался со мной говорить.
Для начала пошла к ясновидящей с Кларк-стрит, но та захлопнула дверь у меня перед носом и чуть не сломала мне пальцы. «Над тобой висит тьма!» – крикнула она из-за двери, и я услышала, как лязгнул засов.
«Я потому и пришла!» – крикнула я в ответ и забарабанила в дверь кулаком.
Я пошла на концерт в клуб «Метро» – хотела поговорить с девчонкой, которая работала там барменшей. Ее звали Линь, она умела говорить с мертвыми и в качестве подработки помогала родственникам недавно умерших искать вещи, которые покойники куда-то спрятали – обручальные кольца, завещания, ключи от машины. Раз она умела открывать свое сознание мертвым, решила я, может, она знала, и как его закрыть. Но Линь даже не успела меня увидеть, а уже поморщилась, словно унюхала утечку газа.
– Это ты так воняешь? – спросила она, когда я подошла. – Ох, детка, ну и видок у тебя! Что стряслось?
– Долго рассказывать. Ничего хорошего. – Я положила на стойку купюру. – Случайно не знаешь, как сделать так, чтобы призрак перестал с тобой разговаривать?
Линь покрутила головой, словно настраивала радиоканалы.
