Из-под промокшей стопки старых газет, на которых стоял граммофон – по крайней мере, мне казалось, что это граммофон, – он извлек старый громоздкий черный чемодан. В чемоданах наподобие этого фокусники носили кусочки расчлененных ассистенток. Лазар водрузил его на колени. Зубасто клацнул замочек, и внутри оказался еще один чемоданчик поменьше. А внутри еще один. Не знаю, была ли эта матрешка из чемоданов устроена для зрелищности или в ней действительно был какой-то смысл, но он наконец открыл последний, шестой чемодан и извлек на свет предмет, лежавший внутри.
Видимо, это и было то, что предназначалось мне.
Предмет был размером чуть больше сэндвича и на вид состоял из чистого золота. Сердце упало, когда я увидела этот цвет львиной гривы. В кармане у меня лежала стопка долларов из папиного запаса на черный день – я давно о нем знала и думала, что папа, должно быть, о нем уже забыл. Но если эта коробочка действительно была из чистого золота, никаких денег на нее не хватило бы.
У меня пересохло в горле. Мне нужна была эта коробочка. Я хотела ее так сильно, что само это желание казалось частью ее механизма.
Я откашлялась.
– Что это?
Он тихонько постучал по крышке коробочки. А может, по ее дну. На самом деле, крышки у нее не было.
– Предмет с очень длинным названием. Я называю его «забывательной шкатулкой».
– Забывательной шкатулкой? – скептически спросила я, надеясь, что, услышав недоверие в моем голосе, он снизит цену. – Непохоже на то, что я ищу.
– Дело не в том, что ты ищешь, а в том, что тебе нужно. Это может понадобиться тебе завтра, в следующем году, а может, через пять лет. Ты же меня знаешь. Я помогаю предметам встретиться с их хозяевами.
На самом деле, я его не знала, точнее, знала, но совсем плохо, но Фи именно так его и охарактеризовала. Она услышала о Лазаре от
– Мне нужно решить проблему сейчас, – сказала я, все еще не сводя глаз с забывательной шкатулки. – Не через год и не через пятьдесят лет.
– Этот жребий брошен. У меня нет ничего, чтобы это изменить. Могу сказать лишь одно: однажды тебе понадобится эта вещь.
Пальцы сами потянулись к моей шкатулке.
– Но для чего она?
Он смерил меня взглядом.
– Эти рыжие волосы… я думал, ты ирландка. Но ты же полячка?
– И то, и другое. – Я нахмурилась. – Откуда вы узнали?
– Говорю же, я помогаю предметам встретиться с их хозяевами. А эта шкатулка – она из Польши. Как и ты. – Он усмехнулся. – А ты что думала? Что я продам девчонке с ирландско-польскими корнями джуджу? Или пузырек с кровью Квасира? Нет. Вы, детки, любите плавать в чужих водах, но никогда [15][16]не ныряете в глубину. Там, в глубине, угроза. Нырнете, и она придет по вашу душу. А вот кровь гуще воды. Держись магии, которая у тебя в крови.
Его слова проникали в самое мое нутро, туда, куда я не хотела их пускать. Я думала о том, как мы, три дурочки, беспечно листали книгу мертвой колдуньи, женщины, о которой я теперь предпочитала не вспоминать. И считали, что каждое заклятье предназначено специально для нас, не задумываясь о том, как оно появилось.
Лазар наблюдал за мной со смутной улыбкой.
– Правда всегда режет по сердцу. Так вот. Шкатулка. Есть старая польская сказка. У нее много названий. «Агнешка и одинокий принц», «Маленькая лесная избушка». Девушка влюбляется в принца, но завистливая ведьма крадет его память и прячет в золотую шкатулку. Девушке приходится пройти много испытаний, чтобы найти и открыть эту шкатулку. Только тогда любимый ее вспомнит.
– Ага. То есть, по-вашему, это и есть та шкатулка из сказки?
Он склонил набок голову.
Я готова была ему поверить. Шкатулка выглядела точь-в-точь как сказочный артефакт, ее вполне могла держать в покрасневших от холода руках старая колдунья. А может, Лазар просто набивал цену.
– Зачем она мне?
Лазар раздражающе выпятил губы.
– А мне откуда знать?
Тогда я задала вопрос, который давно хотела задать.
– Сколько?
Лазар фыркнул.
– Сколько стоит эта штука? Гораздо больше, чем у тебя есть. Сколько я за нее возьму? Другой вопрос.
Я достала пачку купюр.
– Вот все, что у меня есть. Больше нет, клянусь. А ведь я даже не знаю, нужна ли мне эта штуковина.
– Нужна, не нужна – она твоя в любом случае. Думаешь, мне самому нравится мысль, что такая ценная вещь принадлежит девчонке, которая даже голову не моет? Нет. Я бы хотел, чтобы за шкатулкой явился какой-нибудь богач. Но тут уж ничего не поделать. – Он взял мою пачку и отсчитал десять двадцаток. – Не стану тебя обдирать. Все равно этого мало, но давай договоримся так: скажи своей подружке, чтобы принесла мне пару пузырьков того эликсира для желудка, и сочтемся.
– У подружки есть имя, – ответила я, потирая лоб. – Зовите ее Феличита. И я не понимаю, о каком эликсире идет речь.
