Айви уже давно подозревала, что мир ее снов – огромный, реалистичный и пластичный, хотя сама она не стала бы описывать его подобными словами – был не таким, как у других людей. Ей на это намекнула тетя Фи. Однажды Айви рассказывала про сон, в котором сама все сделала так, как ей нравилось, и заметила, что тетя с пристальным вниманием за ней наблюдает. Айви смутилась и замолчала, а тетя улыбнулась.
– Невероятно, – сказала она. – Расскажи еще.
Но Айви соврала, что больше ничего не помнит.
Сейчас она об этом не думала. В своих снах она была королевой. Если хотела, могла сделать траву голубой или заставить пончики падать с безоблачного неба. Могла сделать так, чтобы из малинового надувного замка выбежал щенок и бросился ей в объятия. Если она все это могла, то сможет и достучаться до мамы.
Сосредоточившись, она почувствовала маму в комнате напротив. Сны тем ей и нравились, что мама, папа и Хэнк хоть и не были рядом, она
Стоя в бархатистой тени надувного замка, Айви закрыла глаза и двинулась на голубое пламя, которым была ее спящая мать.
Нашла. Айви ее нашла. Потянула, и долго тянуть не пришлось. Мама шагнула в ее сон.
Ее голос был странно пустым. Она стояла на траве, прищурившись от солнца; рассеянный взгляд скользил с одного предмета на другой. Наконец он остановился на Айви.
– Привет, мам.
Зрачки матери расширились, как чернильные кляксы. Она открыла рот, и Айви услышала два слившихся воедино крика: один во сне, а второй – в комнате напротив.
Шок разбудил ее. И звук. Один вздох, два, и мать влетела в ее комнату в майке и трусах. Волосы развевались, как у валькирии. Глаза Айви были распахнуты, но мать все равно накрыла ладонью ее сердце, словно не верила, что с дочерью все в порядке, и хотела убедиться, что сердце бьется. Убедившись, она крепко ее обняла.
– Как ты это сделала? – громким шепотом спросила она.
– Не знаю, – ответила Айви тоже шепотом. И обиженно добавила: – А что такого я сделала?
Мама отодвинулась, провела тыльной стороной ладони по мокрым щекам. Айви видела, как в ее голове складывались части головоломки.
Потом мамины глаза медленно закрылись. Но открылся рот, и голова повисла на шее, как обмякшая водоросль в воде. С трепыхающимся как у кролика сердцем Айви за ней наблюдала. Прошла минута. Потом мама открыла глаза.
– Ты потеряла часы, которые тебе папа дал?
Айви сначала растерялась, потом разозлилась. Папа действительно одолжил ей часы, в которых можно было нырять под воду, и да, она их потеряла, но какое это имеет отношение…
– Эй, – мама постучала ее по колену, – ничего страшного, Айви. Я просто… сейчас фокус покажу.
Как аист по мелководью, она медленно прошлась по комнате, залитой золотистым лунным светом, и села на корточки у книжного шкафа. На самой нижней полке поверх других книг лежала «Игра Вестинга». Мама взяла книгу, открыла и достала из нее часы.
Айви переводила взгляд с часов на маму, пытаясь понять, как ей это удалось.
– Как ты узнала, что они там?
– А как ты затянула меня в свой сон?
Айви поджала губы.
– Я первая спросила.
Мама улыбнулась. По-настоящему улыбнулась, блеснув зубами, и внутри у Айви потеплело, как в брюхе дракона. Теперь она не боялась, что ее станут ругать.
– Завтра утром расскажем друг другу, как мы это сделали, – сказала мама.
На этом и порешили. А на следующий день для Айви началась новая жизнь.
– Некоторые виды магии принадлежат всем. Растения, погода. Луна принадлежит всем людям. У всех есть ногти и слюна. Магию можно взращивать в себе, как сад.
Я решила пока не рассказывать Айви, что этот сад нуждается в прополке. Если она унаследовала от меня мои силы, скоро она сама должна это понять.
– А некоторые виды магии даны только тебе. Это магия, которая у тебя в крови. Все мы пьем из разных источников, черпаем из разных традиций. Народная магия, мифы – в нашей семье все это есть. И ты должна быть осторожна и не заглядываться на чужое. Мы с твоей тетей… – Тут я поняла, что хожу на цыпочках по краю пропасти, зияющей в центре всего, о чем я успела поведать дочери. – Мы еще в юности поняли, что не стоит пить из источников, нам не принадлежащих.
– Пить из источников? – Гладкий лобик Айви прорезали морщины.
– Воровать. Или одалживать, если тебе не нравится считать себя воровкой. Но как бы ты это ни называла, это нехорошо. Вот станешь постарше, и мы подробнее изучим нашу семейную магию. А пока сосредоточимся на общедоступной.
Я думала, что колодец моих магических способностей навсегда отравлен даром Астрид. И на рентгене поверх моих костей по-прежнему будет видна ее темная тень. Но магия, которая вернулась ко мне, когда я стала обучать Айви, казалась такой чистой. Она стекала с кончиков пальцев, как прозрачный пот.
