Корш был совершенно неожиданный человек, и никогда нельзя было понять, шутит он или нет. После того как я по его совету пригласил на монтаж своей картины "Иду искать" опытного режиссера по монтажу, бессменного мастера Михал Ильича Еву Михайловну Ладыжинскую, которая устроила на "Беларусьфильме" что-то вроде курсов для наших девчонок, Владимир Владимирович как-то подходит ко мне и заговорщически приглашает вечером зайти к нему домой поужинать.
Я прихожу, а он начинает с того, что говорит своей супруге: "Давай, тащи тарелки". Она приносит целую стопку.
- Это ты возьмешь себе, - нажал он на кнопку.
- Зачем, Владимир Владимирович?
- Да ладно! Я сам начинал жизнь при полной нищете, с нуля, догадываюсь, что у тебя нет в достаточном количестве тарелок в доме, поэтому возьми и не дури - пригодится, будешь вспоминать.
Я был обескуражен таким неожиданным переходом от искусства к тарелкам. Они и сейчас хранятся у нас в доме как вещественное доказательство доброты, ума и нежности этого человека.
Корифеи наши, работавшие в ту пору на "Беларусьфильме", были замечательные: и Корш-Саблин, и Голуб Лев Владимирович, основатель белорусского детского кинематографа, и Шульман Иосиф Абрамович, серьезный режиссер, в прошлом военный человек, штурман дальней авиации.
Голуб очень интересно работал с детишками, по-серьезному, и любил беседовать с ними о системе Станиславского. Ходила байка, что как-то заспорил он с актером о внутреннем мире, дескать, недостаточно выразительно тот своего героя изображает. Говорит ему:
- Что-то я здесь внутреннего мира не ощущаю. Ты знаешь, что такое внутренний мир?
- Представляю.
- У меня это даже дети знают. Аня, иди-ка сюда! (У Льва Владимировича снималась Аня Каменкова, чудная девочка, выросшая в великолепную актрису.)
Приходит малюсенькая Аня, он ей говорит:
- У нас тут творческая дискуссия. Вот скажи нам, ты знаешь, что такое внутренний мир?
- Знаю.
- Что?
- Кишки.
***
Все они, старейшины наши, были удивительными - не отстраняли, не говорили "не мешай", "не лезь", а привечали. Это было очень важно - та созданная ими атмосфера, которая рождала ощущение, что ты персона нужная. Тебе дают на студии кабинет, группу, машину - как всем, несмотря на то, что ты же еще стручок, только-только начинаешь. И эта атмосфера незабываема. "Улей, - как говорил Михал Ильич, - жужжать должен". Студия так и жужжала. Очень много картин снимали, и хороших картин, поверьте мне. А потом от этого единства остались лишь отголоски: у нынешнего поколения такой истинной дружбы уже нет. Все распалось. Не жужжит студия - откуда мед будет?
"ГНЕВНОЕ СОЛНЦЕ ПАЛЯЩЕЕ"
Володин сценарий
Сейчас мне хотелось бы рассказать об ощущениях, которые возникают у молодого режиссера тогда, когда он режиссер еще только по диплому, а на самом деле он - пока еще никто, совсем никто. Правда, ощущения эти осознали в полной мере только сейчас. В те же времена все воспринималось иначе: как будто так и должно быть.
Итак, приехав из ВГИКа на "Беларусьфильм" молодым режиссером, я был принят в штат и, конечно, горел желанием кино снимать. Но одного желания оказалось мало - надо было найти сценарий.
И Ромм, и Корш-Саблин говорили: "Ищи сценарий не глобальный, а скромный, чтобы в случае, если тебя запустят, а картина не получится, студия урона не понесла".
Судьба была ко мне благосклонна чрезвычайно. Я приехал на студию почти в одно время с Володей Короткевичем, который окончил в Москве высшие сценарные курсы и привез на "Беларусьфильм" свой дипломный сценарий, за который там получил "отлично", - "Гневное солнце палящее".
Мы познакомились и подружились.
Сценарий мне очень понравился. Это была философская притча о том, как человека всю жизнь сопровождает чувство страха. Всю жизнь. Но в каждом возрасте это чувство свое, и если человек его побеждает, он и становится человеком.
Героиня истории - сначала девочка - постепенно взрослела, преодолевая на каждом этапе свой страх, и, дожив до глубокой старости, в возрасте великой нашей Стефании Михайловны Станюты (мы мечтали, что Станюта будет играть), она должна была совершить в картине героический поступок: отпустить своего сына в космический полет - навсегда, для науки, для пользы человечества, для развития цивилизации.
А когда она была маленькая, на даче родители все "пилили" ее за то, что она ест немытую смородину. "Мой смородину!" - велели ей. А малышке не хотелось, она с куста сорвет - и в рот.
Как-то вечером, разжигая примус, отец перелил керосин - примус вспыхнул. Огромное пламя! Девочка испугалась. И когда в очередной раз она подошла к кусту и протянула к ягодам ручонку, мама крикнула ей: "Не тронь, это примус!" После этого она долгое время не решалась приблизиться к смородине, но все же, преодолев детский страх, однажды отважилась, сорвала горсть и съела - совершила поступок.
