Алексей нас тоже не раз удивлял. Будучи еще школьником, он писал фантастические романы, однако, закончив режиссерский факультет Белорусского театрально-художественного института, неожиданно заявил, что сперва хочет создать себе материальный тыл, а уж тогда и займется литературой, поскольку писательство само по себе, к сожалению, никак не может быть надежным источником существования. Тем не менее он все же успел написать два прекрасных комедийных сценария: "Летайте самолетами аэрофлота" и "Пантелей".
Талантливый драматург и талантливый артист. Двенадцатилетним мальчиком он снялся в двухсерийной картине у Марка Брауде "Тетя Маруся" с великой актрисой Кларой Лучко. Как работал с ним Марк, я не знаю, не присутствовал, но я видел результат, и Лешка меня поразил своей точностью.
Сейчас преподносить сюрпризы пришел черед внуков. У меня их двое пока: внук и внучка - разрастается дерево. Я сегодня испытываю большее наслаждение от статуса деда, чем от статуса отца, и хочется, чтобы внуков было больше.
Дети - наша радость и поддержка во всем, и, если говорить по большому счету, их я считаю своим главным достижением в жизни. Я ими горжусь.
Я глубоко убежден в том, что родители воспитывают детей не словами, а своим житейским поведением. Если они видят, что отец работает, как лошадь, то и сами будут работать. А словесная мишура ни к чему. Воспитывать можно только личным примером, не думая о том, что занимаешься воспитанием. Это ведь родителям только кажется, что, читая морали, они вносят какую-то лепту, - просто дети порой умеют интеллигентно молчать.
КОРШ-САБЛИН
Окончание учебы, приезд на "Беларусьфильм"... Это было замечательное время, и очень хорошо, по-хозяйски управлял студией Владимир Владимирович Корш-Саблин, легендарная личность.
Попав из ВГИКа на студию, уже в производство, я был в растерянности, абсолютно все для меня было непонятно: куда идти? в какую дверь сунуться? у кого спросить? И слава Богу, что был Владимир Владимирович, который по-отечески опекал меня, помогал, обучал ремеслу, не вмешиваясь в мое творчество. Творчеству учил Ромм, а Корш-Саблин -- производству. "Настоящим кинематографистом, придя из ВГИКа, становятся лет через десять", - говорил он. Я, услышав это впервые, подумал: "Ну, загибает мужик, напускает значительности", а потом убедился, что преувеличения в его словах нет: то пленка не слушается, из рук вырывается, отрезать, как следует, не получается, то теряешься на озвучивании, то на площадке не можешь объяснить, чего ты хочешь от артиста. А чтобы донести до человека, что ты от него хочешь, нужно точно это знать самому и объяснить не только актерам, но каждому из съемочной группы. И вот сейчас, когда мне столько лет, сколько тогда было Корш-Саблину, я вижу совершенно четко: он прав. Если сделал первую коротюсенькую дипломную картину, то лет десять еще нужно будет учиться элементарному ремеслу, потому что в профессии, как и в жизни, столько тонкостей, которые могут прийти только с опытом! В общем, фраза Ромма о том, что научить режиссуре нельзя, научиться можно, полностью подтверждалась словами и делами Владимира Владимировича Корш-Саблина.
Они с Пырьевым забавно пришли в кинематограф. В 1926 году Юрий Викторович Тарич на "Ленфильме" снимал "Лесную быль" и взял их ассистентами: Корш-Саблина в монтажный цех, Пырьева на актерскую площадку - сбегать туда-сюда, что-то подать, принести. А по окончании съемок Тарич оставил их у себя, и работа на студии стала их кинематографической школой. Пройдя такую "академию", Корш-Саблин сделал множество хороших картин, и среди них потрясающую - "Искатели счастья", которую сегодня отчего-то не показывают. Видно, наше кинематографическое руководство забыло о ней, а быть может, и не знает о ее существовании.
Когда я делал свою первую учебную работу "Мост", Корш-Саблин смотрел материал. Девочка в белом платье, мальчик в светло-серой рубашке, но на общем плане получается контраст: кажется, что она в светлом, а он в темном.
- Как тут быть, Владимир Владимирович? - спрашиваю.
Он говорит:
- Одел бы ты на мальчишку белую рубашку: серое чем дальше, тем темней.
Азы. Вот эти таинства потихоньку и делают тебя профессионалом.
Владимир Владимирович веселый был человек и простой.
Захожу как-то к нему в кабинет, смотрю, он наливает себе кофе из термоса - запить сердечные таблетки.
- Нельзя, Владимир Владимирович, лекарство кофе запивать!
Он нажимает кнопку своего аппарата на горле (у него была удалена гортань), сипит мне:
- Пошел ты, медик!
Иногда я думаю, как бы отреагировали на такое мое замечание Борис Кузьмич Новиков или Всеволод Васильевич Санаев. Новиков, я уверен, огрызнулся бы еще резче, Всеволод Васильевич отпарировал бы в своем стиле, по-санаевски внешне серьезно.
