Недавно произошел небывалый случай в истории кинематографии - в Гродно назвали улицу - Белые росы. А в санатории "Городище" появился салат, который подают в торжественных случаях, называется "Белые росы". Что я могу по этому поводу сказать?..
Больше двадцати лет уже идет картина, а все еще живет, ее смотрят. В октябре 2003-го мне позвонили из Белорусского союза кинематографистов, говорят, хотим отметить юбилей вашей картины, актеров нашли, принимавших участие в съемках, и вы, вроде, живой, хотим организовать серьезное мероприятие, уже договорились с кинотеатром "Октябрь". Вскоре звонят вновь: "“Октябрь” отказал". Сомневались, придет ли народ, будет ли прибыль. Господи, Боже мой, в качестве просветительства и миссионерства это можно было сделать и бесплатно, только один сеанс - пусть приходит публика, вход свободный. Но, слава Богу, нашелся в Минске вуз, Педагогический университет, который устроил очаровательный вечер, посвященный двадцатилетию картины "Белые росы".
Меня это не обижает, напротив, я счастлив, что мне удалось пообщаться с ребятами, со студентами. Они все были очень вежливые, очень деликатные, и чудные, умные вопросы задавали. Как славно, что это был именно педагогический вуз!
"МАМА, Я ЖИВ!"
Лесная школа
После "Ивана Макаровича" я решил, что необходимо сделать картину и о поколении детей, которые остались здесь, во вражеском тылу, пережили войну в партизанских соединениях. Так что две эти картины - "Иван Макарович" и "Мама, я жив!" - дилогия. Правда, дилогия моя, внутренняя.
Володя Халип написал сценарий, построенный на интересных, малоизвестных фактах. Скажем, то, что в партизанских отрядах вместе со взрослыми были дети, это известно, но вот о том, что на территории оккупированной Белоруссии для этих детишек существовали лесные школы, и шефство над ними брало главное руководство партизанским движением, об этом не знал почти никто.
Прилетающие из тыла самолеты доставляли в отряд военные грузы (снаряжение, медикаменты, оружие), а кроме того - тщательно оберегаемый, перевозимый под строжайшим контролем спецгруз - чернильницы, тетрадки, учебники для ребятишек. И это во время войны! Как же бережно относились к детям и как перспективно думали взрослые!
В школах были все классы: первый, второй, пятый..., и диктанты ребята писали со сводок Совинформбюро, а потом пацанва расклеивала тексты на домах, столбах, развешивала на деревьях. Это факт. Когда чернила заканчивались, из разогретых на костре снарядов ребята выливали тол, получались коричневые толовые.
Учителями в таких школах, кончено, были сильные бесстрашные люди, всем сердцем любящие детей. Такую учительницу и играла в картине "Мама, я жив!" Стефания Михайловна Станюта - библейский лик, чудо.
Я очень благодарен ей, Гарбуку, Макаровой, Филатову, Давыдько, Кухаренку, Горячему за то, что снялись в детской картине, откликнулись.
Помню, как Рита Ярошевич, игравшая девочку, которую советский офицер, герой Геннадия Гарбука, во время бомбежки закрывает собой, рыдала, встав после взрыва и увидев, что Гарбук "лежит мертвый".
Дети, которые были заняты в фильме, все остро чувствовали. Нам нужно было снять расстрелянную немцами деревню. Я с пригорка обращаюсь к местным жителям, объясняю, какую сцену мы сейчас будем снимать, и, извиняясь, прошу всех на какое-то время лечь и не двигаться. Люди послушно легли, мы сняли. Народ поднялся, разошелся по своим делам, я тем временем вывожу к деревне из леса ребятишек, четырех пацанов, и бесхитростно рассказываю, что перед ними истребленная фашистами деревня. И мальчишки - Женя Кунский, Юра Воробей, Игорь Сосункевич, Саша Моисеев - начинают плакать. Громадные слезища у каждого! В детях, не знающих войны, живет эта эмоция.
Вступительную песню в картине "Мама, я жив!" спел Сергей Беликов, а финальную я попросил исполнить Володю Ивашова: детишки бегут по полю, и, вроде как, над ними голос Володи... Мне хотелось, чтобы это был голос достойного, хорошего человека, со светлой душой, и не певца. А я знал, что Володя поет, и он был именно таким человеком. Говорю ему;
- Володя, будь другом, спой.
- Пожалуйста.
И он спел: "Самая лучшая в мире страна Белоруссия моя...", за что председатель Госкино БССР обвинил меня в национализме. Приводил я ему примеры замечательных песен, которые поет весь народ: "Хороша страна Болгария, а Россия лучше всех...",- не помогло. Я по сей день не понимаю, в чем тут было дело. А судьба Володи Ивашова так трагически и оборвалась: перестали снимать, забыли...
Кирилл Трофимович Мазуров
