Консультантом картины (детской картины!) был бывший секретарь ЦК Кирилл Трофимович Мазуров. Но не посты здесь важны, важно то, что был он чрезвычайно интересным человеком. Обратились к нему, поскольку во время войны Мазуров занимался этой проблемой и хорошо ее знал, а в тот момент он был уже в Москве председателем Всесоюзного Совета ветеранов войны и труда; это огромный пост, так что работы у него было выше крыши, и тем не менее, получив сценарий, он дал согласие быть консультантом и пригласил меня в Москву к себе домой, на улицу Алексея Толстого, познакомиться и поговорить.
Я был ошеломлен библиотекой в его кабинете - роскошная, собраны шедевры всемирной литературы, потрясающие издания. Но если впечатляющие библиотеки я все же видал и раньше, то вот такой фонотеки, какая была У Кирилла Трофимовича, я не видел нигде, ни у кого - больше всего меня поразила она, настоящая фонотека.
В доме у него стоял хороший проигрыватель, и от пола до потолка четко штабелями были выстроены пластинки. Когда я туда глянул, по всей моей коже пошел мороз: вся серьезная мировая классика! Оказывается, он очень любил музыку и, видно, будучи за границей, или по каким-то другим каналам, покупал пластинки лучших мировых производителей. И понял я, что это человек обычайно тонкой души и культуры. Прелестный совершенно человек Кирилл Трофимвич, и прелестный дом.
А потом появилась его рецензия на сценарий. Он прислал мне домой письмо, где после внимательнейшего анализа были очень подробно изложены его рекомендации. При этом нигде он не ругался, а доброжелательно отмечал: это было вот так это вот этак, и выражал надежду на то, что я, продолжая работать над картиной, учту его замечания.
Потрясло удивительное человеческое внимание. Мало того, что Мазуров взялся за это дело в принципе, так он еще настолько серьезно и ответственно к нему подошел.
Я чрезвычайно благодарен Кириллу Трофимовичу. Получив его письмо, я тем самым получил подтверждение тому, что к картине и ко всему, происходящему в ней, надо отнестись очень внимательно, ведь, по сути, это отнюдь не детская картина. О детях - да, но главное - об отношении к ним взрослых!
И все было учтено.
Я представляю, что, если бы Мазурову пришлось давать оценку Антоновичу, который в свое время "доставал" академика Сикорского, редактировавшего сценарий фильма "Третьего не дано", он поставил бы под сомнение его состоятельность как рецензента и написал бы приблизительно так: "Полагаю, Антонович не совсем компетентен в этих вопросах, а потому несколько заблуждается". Он бы не сказал, что Антонович ни черта не знает.
Когда работа близилась к завершению, Кирилл Трофимович приехал в Минск и досматривал картину здесь. А ведь мог бы запросто затребовать, чтобы меня командировали в Москву.
В Минске Мазуров пригласил меня отобедать к себе в правительственный особняк. На удивление легко и комфортно себя там чувствовал, и, думаю, помимо прочего, потому что о своих замечаниях по сценарию он даже не напомнил, очевидно, полагая, что коль сказано, я должен поверить и сделать.
"Хорошая картина, показывай деткам больше", - сказал он после премьеры. А наша критика меня "чесала". В ту пору модны были всякие экстравагантные ходы от лукавого, а простоту изложения белорусские критики не принимали. Одна местная критикесса, будучи в составе жюри всесоюзного фестиваля, даже выступила против картины. Аргументов не знаю - я там не присутствовал, но мне эстонцы и латыши после говорили: "Как так! Свои против своих выступают!" Зато ЦК Туркмении наградил меня "почетной вазой" - туркмены поняли, а наши нет.
Детский кинематограф никогда не был в фаворе у здешнего кинематографического начальства. Существовало взрослое художественное кино, а рангом ниже, на отшибе, из остатков - детское.
Поначалу и я не думал снимать детские картины, мне казалось, что это невероятно трудно: объяснить ребенку, что ты от него хочешь, "Как он с ними лялякает, как?!" - не понимал я, глядя, как работает на площадке с детишками великий Лев Владимирович Голуб, а когда сам начал снимать, вся боязнь прошла. Детский кинематограф - это очень интересно: издалека кажется "не буду", а когда столкнешься, оказывается - какая это прелесть работать с детками! А молодые режиссеры хотят первым делом снять серьезный фильм, полнометражный, чтобы сразу заявить о себе. Это повсеместная ошибка.
"ОСЕННИЕ СНЫ"
Мои старики
У меня нет нелюбимых картин, потому что во все я вкладывал душу, и тем не менее к "Осенним снам" у меня отношение особое: эта картина камерная, глубокая, и явилась она для меня каким-то трагическим предвестием. Предвестием кончины Всеволода Васильевича Санаева...
Я пошел в театр Янки Купалы посмотреть на моих друзей, очень хороших, любимых мною людей, - Пашу Дубашинского, Витю Тарасова и Галину Климентьевну Макарову, которые играли главных героев в спектакле "Вечер" по пьесе Алексея Дударева.
