Тойво вздрогнул и открыл глаза. Неравная схватка оказалась всего лишь страшным сном и в один миг растворилась в черноте за бычьим пузырём окон. Юноша перевёл дух – подобное виделось ему нечасто и скоро забывалось, от ярких сновидений оставалась только пара-тройка мелких лоскутков. Вот и сейчас в памяти задержался нож человека – он отлетел и вонзился в огромный трухлявый пень у самых ног Тойво. Прежде чем снова укрыться за тяжелыми веками, взгляд Тойво упал на две фигуры возле очага – женщина-хозяйка прижималась к груди Антеро, содрогаясь от беззвучных рыданий…
– Когда вы бежали, – голос Велламо от слёз сделался хриплым, – отец и братья бросились в погоню. Когда вернулись – хвастались, что ты убит. Я не поверила – если бы вас сразило оружие, они принесли бы ваши головы… На частокол… Я боялась, что увижу это! Но голов не было, и я не поверила. Отец понял, сказал, что сбросил вас в море. Я тайком взывала к морским хозяевам, нет ли моего любимого в их чертогах… Море выслушало и отвечало, что героев в его амбарах осело без счёта – сотни упокоились в подводных расщелинах, тысячи обступили скалы Киви-Киммо, но ни один не похож на тебя. Я поняла, что ты жив, я верила, ждала, что ты вернёшься. Я дождалась! Антеро… Антти! Ты… Ты пришёл… Поздно! – снова заплакав, женщина уткнулась в грудь рунопевца.
– Почему же поздно? – Антеро гладил любимую по волосам, стараясь утешить. – Ты чья-то жена?
– Я нойта, – женщина глубоко вздохнула, успокаиваясь. – Полно об этом. Пусти меня.
Ночь выдалась тихая – первая тихая ночь за седьмицу. Еще вчера непогода бушевала так, что снаружи не было видно ни звёзд, ни леса – за окошками бурлила, закручиваясь сотнями вихрей, непроглядная серая мгла. Зимняя буря смешивала землю и небо и, будь она в силах, сорвала бы с места весь белый свет, чтобы обратить его в тёмно-снежное облако. В те ночи всё живое от лесов Савонмаа до берегов Туони забилось в логова и убежища, дупла и норы, берлоги и гнёзда, боясь показаться наружу; только могучие лесные великаны – сосны и ели – противились ветру из последних сил.
На пустынных полянах Похъи шло особое празднество – пир беспросветной зимней ночи, стихии гибельной и беспощадной. Далеко-далеко в полночной стороне поднимался на своём ледяном престоле Хийси – Хозяин зимы, могучий злой дух. С его торжествующим рёвом сливались сотни и тысячи голосов – злодею вторили его бесчисленные подданные. Были среди них и создания Хийси – косматые бураны, пронизывающие вьюги, трескучие морозы; были и люди, что достались Хийси посмертно, сгинув в чащобах без погребения; были и твари, даже не имевшие имён. Хийси взмахивал обледеневшим плащом – и снежная буря разносилась на многие вёрсты вокруг с новой силой; стволы деревьев лопались от мороза, вековые сосны валились наземь, исчезая под холодным покрывалом снега. Горе человеку, попавшему на пир Хозяина зимы – все сонмище нечистой силы набросится на него разом, и меньшие хийси, позабыв обычную робость перед людьми, схватят несчастного и поволокут к трону своего повелителя…
Прошло не меньше полутора месяцев с тех пор, как похъёльская нойта приютила у себя Антеро и его товарищей. Почти поправился раненый Кауко – он уже свободно ходил, помогал друзьям по хозяйству и даже начал понемногу бегать на лыжах, возвращая себе былую прыть. Саво снова балагурил и смеялся, правда, при хозяйке держался тихо – то ли стеснялся, то ли побаивался темноволосой колдуньи.
…Многие люди в Суоми и Карьяле по мере сил пытались ворожить, меньшему числу это удавалось. Ведуны и знахари врачевали больных травами и заговорами, пастухи и охотники хранили в тайне знания о том, как договориться о помощи с лешими, рыболовы умели снискать милость ветихинена, а то и самого Ахто – Морского хозяина. Встречались заклинатели, что заговаривали текущую кровь или разбушевавшийся ветер, и прорицатели, способные прозреть грядущее. Однако же настоящие волшебники-нойты – а Велламо, без сомнения, была настоящей, – встречались редко. Даже мудрый Вироканнас, прославленный в Сувантоле и за её пределами, не называл себя нойтой.
Способный сделаться волшебником появлялся на свет не каждый год. Чародей-наставник, подобрав себе в ученики подобного человека, обучал его всем тайнам и премудростям колдовского искусства в течение многих лет, нередко уводил жить в глушь среди дремучих дебрей и топких болот, где не ступала людская нога и безраздельно властвовали духи. Лишь после этого совершалось таинство посвящения нойты.
