— Господи, Мэйсон, ну чем ты слушала, а? — Кэлен поморщилась. И неожиданно — даже для самой себя — потерлась виском о щеку Мэйсон. Очень нежно. — Я же говорю, он подключался к моему компу во время наших с Карой онлайн-свиданий. Смотрел и слушал. Ублюдок! — и с трудом подняв слабую непослушную руку, погрозила кулаком унитазу. Довольно вяло погрозила, на самом деле. Мэйсон снова хмыкнула:
— Ты говорила, он на тебя смотрел, Амнелл. Ее не видел.
— Ну, слышал же… думаешь, тебя не узнать по ее голосу? Они у вас отличаются, но не слишком. Для постороннего уха это вообще один голос… Да и по имени я ее называла же. Сопоставил, сделал выводы. Он детектив ведь, этот ублюдок! — вновь погрозила унитазу. — Или… ну, конечно! — она рассмеялась, хлопнула ладонью по лбу. — Все проще, напарник! Он же видел нас с Карой тогда ночью, в таверне. А мы с ней целовались… а он видел! И принял её за тебя, Кара еще и подыграла. Сайфер утром на работе устроил мне допрос… о нас с тобой, — и вновь тихо и невесело рассмеялась. — Ага. А после этого на встречу с девочками начала приходить мисс Дафна Леммон, внешне — точная копия детектива Мэйсон. Все сходится, напарник.
— Мне до сих пор иногда дико слышать, что когда я сплю, мое тело разгуливает по тавернам, целуется, занимается сексом… — пробормотала вдруг Мэйсон, и Кэлен натурально зависла, впала в ступор, соображая: пошутила та или нет? А Мэйсон, не меняя тона, продолжила как ни в чем не бывало, словно и не было только что странной этой фразы: — Как по мне, стройная гипотиза, Амнелл. Только пара «но»: у нас нет ни улик, ни свидетелей. И презумпцию невиновности никто не отменял.
— Да знаю я… —выдохнула со стоном, зажмурив глаза. — Слушай, включи голову! Если он невиновен, почему молчал? Он что, не узнал этот дом? Эти платье с сапогами? Ну? Мэйсон, я ведь ему доверяла… боже, как же это все ужасно!
— Как по мне, — Мэйсон фыркнула. — Ужасно ты сейчас выглядишь. И пахнешь тоже.
— Мэйсон!!!
— А что? Это правда.
— Ты ужасна! — Кэлен шлепнула ее по руке, заставив зашипеть — притворно, конечно же, ну. — И эта ваша с Карой прямолинейность ужасна! Иногда. Вот невыносима просто иногда эта ваша честность!
— Да, — согласилась невозмутимо. И добавила, невозможно удивив Кэлен: — Сама от этого устаю. Иногда. А ты все же приведи себя в порядок и пойдем к Френку с Анной, продолжим.
Кэлен, умытая, посвежевшая, совсем успокоившаяся — ну, почти совсем, если честно, — остановившись в дверном проеме, окинула взглядом гостиную. Мэйсон, Анна, Френк втроем тесным кружком сгруппировались у столика, что-то разглядывали, склонившись. Впрочем нет, не втроем — вчетвером: Снежка, стоя задними лапками на подлокотнике кресла Анны, передними опиралась на столешницу и тоже смотрела в лежащие там бумаги — так сосредоточенно-серьезно, что Кэлен прыснула, привлекая внимание честной компании. Они обернулись, все четверо, уставившись на нее: с сочувствием и тревогой Анна, с приветливой доброжелательностью Френк и — конечно же, а как иначе? — с отрешенной невозмутимостью Мэйсон. Анна улыбнулась:
— Как ты, детка?
— Лучше, — Кэлен тоже улыбнулась. Подошла, села на диван рядом с Мэйсон. Чертова Мэйсон, чуть подавшись к ней,кажется,.. принюхалась. Вот же, а! — Спасибо, — и сердито посмотрела в глаза напарнице: мол, что ты себе позволяешь? Получила в ответ наглую кривую усмешку, отвернулась возмущенно. А впрочем, чего она ждала? Это же Мэйсон, черт бы её побрал. Анна, потянувшись через подлокотник своего кресла, прикоснулась пальцами к руке Кэлен:
— Ты встречалась с этим парнишкой? — и пояснила: — Мэйсон нам сказала.
— Да… — Кэлен, нахмурившись, опустила ресницы. Вздохнула: — Я даже была увлечена им… а может и влюблена немного. Недолго, правда. У нас как-то быстро все стало затухать, знаете… интерес друг к другу ослабел, а потом и вовсе сошел на нет, — усмехнулась горько. — А теперь я думаю, что если он… если это он… его, наверно, взрослые женщины-то и не возбуждают, да? — она с вопросом посмотрела на Френка. И вдруг подумала, что не называет Ричарда по имени. Не может. Не получается. Имя застревает где-то там, глубоко внутри, не желая выталкиваться наружу, звучать. Словно Кэлен хочет того, прежнего, прошлого Ричарда Сайфера, с которым долго работала бок о бок, на которого однажды как-то так посмотрела, и он как-то так улыбнулся в ответ, и что-то такое между ними вспыхнуло, и зажглось, и горело — горело же, ну! — отделить от нового, жуткого, отвратительного и абсолютно, категорически незнакомого, неизвестного! И — для неё сейчас — безымянного.
Френк потер рукой подбородок:
— Совсем необязательно, Кэлен.
Что? Она вздрогнула, удивленно приподняла брови. Ах, да! Задумавшись, она совсем забыла, что вроде как задала Френку вопрос… А он, Френк, между тем, продолжал рассуждать:
— Многие жертвы педофилов, вырастая, живут нормальной жизнью, не испытывая тяги к детям. Либо успешно борются с этой страстью, держат её под контролем. Особенно, если пройдут качественную терапию. Не знаешь, этот парень посещал психотерапевта? В детстве или потом.
