— Как на допросах утверждал сам Хоган, его с семи лет совращала старшая сестра. Началось это летом, на ферме у бабушки с дедушкой, куда родители отправляли Томаса и его сестру. Девочка была старше брата на четыре года. По ферме ходила в красных резиновых сапогах…
— Понятно, — Мэйсон хмыкнула, Кэлен лишь покачала головой. А Льюис усмехнулся, сверкнув глазами:
— Не спешите, детективы. Как выяснилось, никакой старшей сестры у Хогана не было, он был единственным ребенком в семье. При обыске его дома обнаружили несколько тайников. И в одном из них — очень старые фотографии. Детские фотографии Томаса, на которых он в платье и резиновых сапогах. Цвет обуви неизвестен, фото черно-белые. Говорить о них, об этих фотографиях, Хоган отказался, насколько мне известно. Впрочем, следователям это было и не интересно, как вы сами понимаете, это мы, психологи, хотели покопаться, да адвокат Томаса, конечно, зацепился за это. Но Хоган и с ним отказался это обсуждать.
— Возможно, отец его насиловал? — Кэлен не чувствовала жалости к тому, маленькому Томасу Хогану. И это, в общем-то, было странно для нее, Кэлен Амнелл. Она даже устыдилась мимолетно, осознав это вот отсутствие жалости к тогда еще невинному маленькому мальчику. Но тут же отмахнулась — и от стыда, и от этих мыслей: не до них. Прошлое уже не изменишь, а прямо сейчас по Филадельфии разгуливает маньяк, насилующий и убивающий невинных маленьких девочек. Вот что важно.
— Мы тоже это предположили, — Френк покивал. — Но наверняка так и не узнали. Хотя это очень похоже на правду. И в пользу этой версии еще и то, что сам Хоган к детям не прикасался — ни к дочери, ни к похищенным мальчикам. Словно бы в его душе боролись две силы — влечение к детям и желание не быть таким, как его отец. Но, повторю,это лишь гипотеза.
— Довольно достоверная, как по мне, — Мэйсон почесала кончик носа. И снова накрыла руку Кэлен своей. — Значит, Хоган заставлял мальчиков насиловать Эмилию, а сам смотрел. Слушай, Френк, они же маленькие были, одному вообще семь лет. Неужели они уже могли совершать половые акты?
— Почему нет? — Льюис пожал плечами. — Могли. Вряд ли получали удовольствие, особенно младшие, но могли. Я с ними не беседовал, ими занимались детские терапевты… Так что знаю только фактуру.
— Ясно. Я так понимаю, нормальными они вряд ли выросли?
— Смотря что ты понимаешь под нормой, — начал было Френк, но Мэйсон перебила его, правда, без капли раздражения в голосе:
— Я о нормальной сексуальности. И не делай вид, что ты меня не понял.
— Ладно, ладно, — он снова выставил ладонь в примирительном жесте. И подмигнул Кэлен: — Не ведется на провокации, а! — снова посмотрел на приемную племянницу: — Да, Мэйсон, ты права. Может, кто-то из них и справился с этим, если посещал психотерапевта достаточно долгое время. Может, все трое. А может, ни один из них не справился.
— То есть, гипотетически, любой из них может быть нашим маньяком? Что с ними стало после суда, Френк? Ты говорил, они попали в программу защиты?
— Да. И новых имен я не знаю.
— А как их звали прежде, до смены личностей, знаешь? — Кэлен подалась вперед отлепившись от Мэйсон.
— Только двоих, — Льюис полез в лежащую перед ним папку, начал перебирать бумаги. — Да и то, помню, потому что сохранил листовки. Ну, знаете, их развешивают, когда ищут пропавших? Да, что интересно, все три мальчика до похищения жили в приемных семьях. После всего этого их, соответственно, тоже передали приемным родителям, только другим. Ага, вот, — видимо, найдя, наконец, нужное, он вытащил и протянул два старых, уже желтеющих листа а-четвертого формата.
Мэйсон цапнула верхний, Кэлен нетерпеливо выхватила второй, глянула, замерла: можно было даже не читать имя с фамилией — с большой цветной фотографии на нее смотрел семилетний Саймон Картер, здесь, правда, обозначенный как Саймон Палмер. Кэлен выдохнула:
— Саймон… смотри, Мэйсон.
Мэйсон с шумом втянула воздух, помолчала. И протянула Кэлен свой лист, пробормотав мрачно:
— А этого узнаешь?
Кэлен бросила взгляд на фото и отпрянула. Кровь отлила от лица, а в горле пересохло, мгновенно, и губы стали сухими и словно деревянными… Кэлен облизала их, снова глянула на фото:
— Ричард??? Боже…
Даже отвратительное качество печати не помешало ей узнать эти блестящие карие глаза, большие и грустные, как у теленка: с листовки двадцатипятилетней давности улыбался миру совсем юный Ричард Сайфер.
====== Часть 54 ======
Кэлен отбросила листовку, словно скорпиона или ядовитую, холодную, извивающуюся змею, и зажала рот ладонью, выдернув руку из-под руки Мэйсон. Желудок прыгнул к горлу, а горло сокращалось в мучительных спазмах, которые она, Кэлен, пыталась, но не могла, никак не могла остановить. И в голове крутилось заезженной пластинкой: “Боже мой… Боже мой…”
Мэйсон потрясла её за плечо, тревожно заглянув в лицо:
— Амнелл, ты в порядке?
— Боже мой… — сдавленно прошептала прямо в ладонь, изо всех сил сдерживая тошноту. — Меня сейчас вырвет… Где у вас?..
