А сейчас напротив меня сидел именно тот, кто продлевает себе жизнь посредством чужой крови. Беспощадный хищник, распространяющий вокруг волны холодной ярости, раскаленного добела гнева и сосредоточенной ненависти. Тяжелый взор, окутанная беспросветной тьмой радужная оболочка, почти сведенные в угрожающе прямую линию брови, ежесекундно раздувающиеся крылья тонкого носа и агрессивно поджатые губы. Встреть я его таким раньше, бежала бы без оглядки, по пути подхватывая ускользающее в пятки сердце.
Сколько неожиданностей меня еще ждет впереди? Когда мрак зловещего прошлого наконец рассеется? Слишком много навалилось на мои не самые атлетические плечи.
Сегодня на занятиях я, можно сказать, отсутствовала. Сначала терзала Киви записками, где с упорством однообразно блеющей овцы выясняла, кто же такие бекасы. Правда, в этом плане мне повезло. Сосед по парте, в придачу ко всем прочим талантам, оказался страстным любителем видеоигр и живо навел порядок в определениях — бекас, ассасин, киллер и снайпер, — снабдив меня ворохом бесполезной информации о батальоне 'Белые колготки', женщинах-стрелках и происхождении термина 'хашишин'.
На большой перемене я забаррикадировалась у монитора в компьютерном классе и разузнала все о роде Габсбургов. Одна из наиболее могущественных монарших династий Европы на протяжении Средневековья и Нового времени. С 1282 года правили Австрией, позднее трансформировавшейся в многонациональную Австрийскую империю (до 1918 года). Представители династии были также известны как императоры Священной римской империи, чей престол занимали с 1438 по 1806 года.
Упоминания о Видричах я нашла лишь в одном манускрипте, помеченном подписью 'Возможно, исторически недостоверен'. То были церковные записи о крещении из кафедрального собора Зальцбурга, и имя Вергилия Георга Хельмута значилось в Тирольской ветви династии Габсбургов, озаглавленной именем эрцгерцога Сигизмунда. Родителями являлись герцог Вильгельм Йохан Видрич и виконтесса Франциска Лисбет Лиможская фон Габсбург.
Дальнейшие скитания по дебрям всемирной паутины результатов не принесли. Во всех источниках сообщалось, что эрцгерцог Сигизмунд никогда не имел детей, тогда как я умудрилась наткнуться на целое генеалогическое древо его потомков.
Очередная моя бредовая догадка? Или Джей на самом деле происходит из монаршей династии? Второе мне было ближе, потому что вчера при одном взгляде на его лицо становилось понятно, история Айрис не обошла стороной несчастное, бог знает, когда, умершее сердце. Он не просто слышал ее, а принимал непосредственное участие. Иначе чем объяснить их с Лео вражду, которая видна невооруженным глазом? Леандр, носящий фамилию д`Авалос, тот, о ком упоминала фрейлейн Волмонд в своих записях! Разве не очевидно, что Вергилий, некогда сменивший имя на более американский манер, и есть теперешний мистер Майнер? Он ведь сам сказал, что имена фальшивые…
Если честно, я запуталась. В себе, своих ощущениях, лжи сидящего неподалеку парня. Мы так много разговариваем, в последние дни один откровенный диалог следует за другим, но тайн становится все больше. А я так от них устала.
Сопроводив последнюю мысль тяжелым вздохом великомученицы, я тихонечко подползла к Джею и забралась под окаменевшую руку, все еще сжимающую меж пальцев записку.
— Не молчи, пожалуйста, — сиплым от отсутствия вербальной практики голосом попросила я, утыкаясь носом в пахнущую одеколоном шею.
— Я пытаюсь понять, что происходит, — поделился он со мной частью своих размышлений, при этом крепче прижимая к себе. — Пока безрезультатно, если что. Но есть одна очень важная просьба, Астрид. Не пренебрегай охраной. Я знаю, это может показаться неприятным или постыдным, однако так надо. Я не могу находиться рядом с тобой круглые сутки, когда-то все равно придется уйти.
— А мне кажется, — осторожно ввинтила я неуместное хи-хи, — будет смешно. Я в сопровождении двух громил шагаю на занятия. О, чудная картина! Или, вот например, опять же я забегаю на минутку в дамскую комнату, а у дверей замирают два бугая в бронежилетах с автоматами наперевес. Может, жизнь мою они у преступников и отвоюют, но тогда мне грозит умереть со смеху!
Смерив меня неодобрительным взглядом, по своей холодности граничащим с арктической зимой на северном полушарии, парень прижался губами к моему лбу и почти беззвучно попросил чуть больше дорожить тем, что он по праву называет бесценным.
От подобной формулировки у меня по спине пронеслось беснующееся стадо мурашек, а клятвенное заверение быть паинькой само сорвалось с языка.
