Додумать мысль до конца помешал отчетливый звон разбитой посуды, донесшийся с первого этажа. Не желая верить в неожиданное появление взрослых, решивших блеснуть благородством и окружить нерадивую дщерь теплотой и вниманием, я на цыпочках спустилась вниз и прокралась в кухню, из которой доносился шумный плеск воды. Буквально слившись со стеной в единое целое я осторожно выглянула из-за угла укрытия и от волнения прикусила кончик языка, узрев у раковины мужчину в яркой оранжевой куртке, светло-голубых джинсах, нарочито протертых в нескольких местах, вальяжно вытирающего мокрые руки о полотенце. Колючий ежик торчащих в разные стороны волос живо подсказал имя незваного гостя, а неаккуратные, размытые розовые потеки, остающиеся на махровой белой ткани без слов повествовали о том, чем именно занимался негодяй в нашей столовой — смывал с огромных ладоней кровь.
Сердце бешено застучало в груди, довольно резво подбираясь ближе к горлу, мозг затмило опасливо шипящей чередой панических мыслей, ноги стали ватными и непослушными, а по позвоночнику заструились тонкие ручейки холодного пота.
'Бежать!' — молниеносно мелькнула в сознании по-настоящему здравая мысль, подчиниться которой не позволили два обстоятельства. Во-первых, оглушительно топая ногами и вопя во всю мочь глотки, я лишь привлеку к себе внимание. Во-вторых, конечности, напоминающие жутко хлюпающие комки отсыревшей ваты, вряд ли унесут свою обладательницу как можно дальше от суровых неприятностей.
Поэтому, судорожно зажав рот ледяной кистью с трясущимися и какими-то абсолютно безжизненными пальцами, я с сожалением глянула на надежно запертую на три замка входную дверь и чертыхнулась сквозь зубы. Даже если мне удастся сейчас прошмыгнуть к спасительному выходу, на отпирание чертовых засов уйдет уйма времени, не говоря уж о наделанном шуме. Черный ход тоже отпадает по причине занятости кухни мерзейшим вампиром. Что делать?
Я запаниковала, но усилием воли заставила себя хотя бы чуточку успокоиться, а затем осторожно наклонилась и лихо развязала шнурки на теннисках, как можно тише снимая с ног обувь на непрактичной лже-резиновой подошве, имеющей свойство громко цокать при соприкосновении с паркетом.
Словно заправский шпион-диверсант, я добралась до лестницы, преодолела один пролет, второй, при этом изо всех сил цепляясь одеревеневшими руками за перила, и поблагодарила природу за благосклонность, когда наконец добралась до родительской спальни, окно которой не только бесшумно открывалось, но и имело прислоненную к раме лестницу. Рабочие еще не закончили покраску фасада и, на мое счастье, оставили инвентарь снаружи.
Однако везение не может быть постоянным. Я оставила мобильный в комнате и при всем желании не смогу связаться с Джеем, дабы сообщить 'радостную' весть о бегущем по моим следам маньяке. Молчаливая дилемма заняла долю секунды, по истечению коих я шмыгнула в спальню, гибко перегнулась через спинку кровати и, победоносно сжимая в руке небольшую раскладушку, совершенно забыла о стоящей на самом краю тумбочки лампе. Сшибленная локтем, она со всей приличествующей ситуации гаммой звуков грохнулась на пол, чем ввергла меня в несоизмеримый ни с чем ужас.
Не помня себя от страха, я выбежала в коридор и на полной скорости врезалась головой во что-то твердое, монолитное и просто каменное, а, подняв взгляд вверх, узнала в выросшем из неоткуда препятствии грудь ласково улыбающегося Лео.
— Ну здравствуй, лапочка, — со смехом пропел он, неотвратно надвигаясь на меня.
Я пятилась назад, обескураженная внезапностью его появления, выражением лица, не предвещающим внеплановую раздачу рождественских подарков и агрессивностью кривой ухмылки. Непослушное тело содрогалось волнами крупной дрожи, дыхание окончательно сбилось, и успокаивающий кислород перестал отрезвлять собой умирающее в панике сознание. К сожалению, я не могла кричать, потому что голос пропал в неизвестном направлении, иначе зашлась бы визгом, ярко характеризующим мое состояние.
В полной тишине мы сверлили друг друга глазами ровно до того момента, как я, точно подкошенная, рухнула на кровать, позабыв о необходимости оглядываться назад. Вампир тут же воспользовался случаем и всем весом вдавил меня в матрац. Я не успела даже моргнуть, не говоря уж о выставленной коленке, на которую эта тварь могла бы болезненно приземлиться. Руки сковали стальные 'оковы' его пальцев, а по пересохшим губам пронесся жар его спертого, тошнотворно-противного дыхания.
Мне никогда прежде не доводилось видеть такого пустого и насквозь тухлого взора. Его глаза казались гнилыми. Вероятно, при жизни они были карими или ореховыми, но сейчас, исходя из тех ужасов, что довелось отведать до конца истлевшей душе, они были черными, грязными и выражали одну единственную эмоцию — животную похоть.
