— Все хорошо? — обеспокоенно уточняет Джей, должно быть, порядком подустав от сплошной черной полосы плохих вестей.
— О, у нас все отлично, Майнер, — бодро оповещает наглец, демонстративно прижимая палец к губам, дабы указать мне на необходимость молчать, а после резко проводит ногтем большого пальца по своему горлу, опять же с целью поставить в курс последствий непослушания. — Пьем, развлекаемся и так горько плачем… — он на секунду прервался, внимательно вглядываясь в мое абсолютно сухое, но при этом бесконечно злое лицо, и лихо продолжил лгать напропалую. — Мне даже жалко будет обижать такую куколку. Детка, не хочешь передать пару прощальных строк своему ухажеру? — немой жест молчания без слов свидетельствовал о том, что открыть рот без вреда для здоровья не выйдет. — Ух, ну и агрессивная же она у тебя! В общем, ждем вашу королевскую светлость с нетерпением!
И отсоединился, оставив моего парня наедине с тревогой, от которой я так хотела его оградить. Он достаточно пережил, чтобы терзаться муками совести еще и за меня! За то, что творит эта скотина!
Внезапно накатившая ярость придала мне сил и заставила вновь рассуждать логически. Я должна выбраться отсюда, желательно с телефоном, конечно, иначе просто не сумею предупредить Джея об опасности. А последняя однозначно имела место быть, потому что сразу после непродолжительной беседы Леандр поднялся на ноги, включил свет и достал из-под кровати…саблю. Точнее мачете, но суть режущего инструмента от этого не слишком видоизменилась. Я во все глаза уставилась на широкий полуметровый клинок и судорожно глотнула подступивший к горлу ком, норовивший лишить дара речи на очень продолжительное время.
— Лео, — на подступи к обмороку залепетала я, — Лео, что ты собираешься делать?
— О, не беспокойся, тебя наш разговор по душам касаться не будет, — по-своему истолковал он засквозившую в моем тоне панику. — Необходимо прояснить одну значительную деталь, вот и все. Попутно поиграем в горцев. Всегда хотел попробовать себя в роли Коннора Маклауда. Вжик и нет больше проблем в лице зарвавшегося сопляка!
Четко изобразив процесс обезглавливания невидимого противника, вампир жестоко рассмеялся собственной шутке, чем окончательно развеял сомнения в психическом здравии. Вероятно, за три сотни лет однообразия и скуки вполне можно тронуться умом.
Однако куда больше меня сейчас волновал предстоящий приезд Джея, особенно если учесть, что никакого реального плана побега не было и в помине.
— А ты любил ее? — в отчаянии выговорила я первый пришедший на ум вопрос, наконец-то заглушивший параноидальный хохот.
— Кого? — обескуражено поинтересовался Лео. — Джессику? Нет, конечно. По-своему мне ее жалко, разумеется, но ничего общего с любовью тут нет. Я старше и сильнее Верджила, привык к уважению, почету и беспрекословному подчинению. И вдруг какой-то мальчишка начинает выкидывать один фокус за другим, чем безмерно меня расстраивает. Я не терплю подобных оскорблений.
— Нет, — отмахнулась я от помпезных речей, — Айрис. Ты любил ее?
Парень мгновенно сник, заслышав имя немки, и опустил клинок.
— А какая тебе разница? — устало спросил он, впервые за вечер позволяя заглянуть мне за черту жестокости, холодности и отрешенности своего взгляда. И то, что я там увидела, всколыхнуло внутри нечто жалостливое, понимающее и сочувствующее. Боль. Тоска. И то же безграничное чувство вины, с которым мне уже доводилось сталкиваться. — Думаешь, раз прочитала ее дневник, все знаешь? Обо мне, о Верджиле, о Мердоке и Волмондах в целом. Ни хрена подобного, уж прости за прямоту. Вот уже много лет подряд я люблю образ женщины, которая так и не стала моей. Он следует за мной повсюду, сопровождает в самых затерянных уголках планеты и напоминает. Навязчивый колокол, звенящий в ушах. Она знает правду, но не в состоянии изменить ход истории. Порочный круг, замкнутый цикл, вновь требующий повторения. Именно за ним Габсбург вернулся в Грин-Каунти, поэтому режет людей направо и налево. Злит меня, чтобы потом развести руки в стороны и констатировать мою бесчеловечность. Неужели ты не поняла схему? Дом на холме, живущая в нем очаровашка, хотя на Айрис ты совсем не похожа, если только глаза. И мы, теперь уже оба вампиры. Один влюблен, второй присматривается. Классический сценарий, в котором мне вновь отводится роль злодея-искусителя. Джей хитер, как и в былые времена, но в одном просчитался. Я не стану марионеткой в подчинении грубого кукловода! Мне плевать на его душевные травмы, вполне достаточно своих!
Он насуплено замолчал, глядя куда-то сквозь меня, но глаза продолжали 'говорить'. За показной злостью, яростью и негодованием чувствовался, как ни странно это прозвучит, страх. Обволакивающий, густой, разобщающий и невыносимый. Что его пугало?
Ответ на этот вопрос дал мне Майнер в одном из своих обстоятельных рассказов о вампирах. Прошлое. То самое, имеющее гадкую привычку возвращаться бумерангом и больно бить по голове. Так что же произошло на самом деле шестьдесят лет назад? Почему они оба по сей день винят себя в смерти Айрис?
