Астрид уснула почти сразу, заняв давно облюбованную позицию на моей груди, и следующие два часа прошли в абсолютно спокойствии и умиротворении. Я зорко следил за ее внешним видом, намереваясь разбудить при малейших признаках мучительных кошмаров, и постепенно впал в наркотическую полудрему, вызванную опьяняющим ароматом сладкой кожи.
Из объятий блаженных мечтаний о сплошной череде столь же благостных ночей меня вырвали цепкие лапы зарождающейся в подсознании тревоги. Я ощутил, как внутренняя сторона ладоней покрывается испариной от соприкосновения с чрезмерно разгоряченными плечиками, быстро прижался губами ко лбу с изломленными морщинками сосредоточенности и констатировал усиливающийся жар, несущий за собой и фантасмагорические сновидения. На поиски термометра (да-да, чертово обиталище упыря) времени не нашлось, поэтому, выбравшись из крепких пут рук девочки, я опрометью кинулся на кухню, лихорадочно отыскал в буфете глубокую чашу наподобие салатницы, наполнил ее кипяченой водой из чайника и с надеждой воззрился на холодильник. Зряшные старания отыскать в нем пожухлый лимон не увенчались успехом, и целительное снадобье заменил отвратительный суррогат — лимонная кислота, нашедшаяся в одном из ящичков. Прихватив по пути чистое полотенце, я вернулся в комнату, присел у изголовья кровати на корточки и принялся нежно протирать все открытые участки тела влажной тканью.
— Бедная моя девочка, — едва слышно зашептал я, подушечками больших пальцев разглаживая горящие огнем веки. — И почему тебе так не везет? На лекарства аллергия, а я плохой знахарь. Тсс, — успокаивающе зашипел я в ответ на ее яростные метания по простыням. Догадаться о содержании ее кошмара было нетрудно. Сцепленные кулачки, которые я так и не сумел разжать, судорожно сведенные вместе колени, вырывающийся из горла протяжный хрип, сложившийся через мгновение в умоляющее: 'Не надо!'. Господи, когда же это закончится?! — Все хорошо, Астрид. Все хорошо, любимая моя.
Стоило произнести последнюю часть с только что найденной в душе интонацией, как налитое разрушительной болью тело вмиг расслабилось и с благодарностью откликнулось на мои дальнейшие ласки.
Говорить, необходимо о чем-то говорить, и я не нашел ничего лучшего, как нести откровенную чушь, порядком надоевшую еще в бытность человеком.
— Давным-давно в далеком-предалеком королевстве в центре Европы, окруженном со всех сторон величественной рекой Дунай, жила-была маленькая принцесса, — завел я идиотский рассказ, коим баловал в детстве Леверну. — У нее имелось все, что только можно пожелать. Красивые наряды, любящие родители, толпа придворных, угадывающих желания юной капризницы. И вроде ничто не омрачало счастье молодой знатной особы. Веселье, шумные балы, именитые принцы, — на миг отвлекся я, чтобы смочить полотенце в холодной воде. Кажется, раньше повествование звучало несоизмеримо комичнее. Сейчас мыслями овладевал безотчетный страх, прорывающийся наружу через мелкую дрожь в пальцах. — Но однажды злая и коварная ведьма позавидовала маленькой принцессе и наслала на нее ужасное проклятье. 'Покуда ночь властвует на земле, уступая смену всевидящему дню, королевство будет приходить в упадок, население страдать от голода, а враги покорять залежные земли монархов'. Колдунья заточила прекрасную королевишну в самой высокой башне и трижды топнула ногой, помогая сбыться своему предсказанию.
Без умолку вещая о тяготах заключения принцессы, подвигах отважного принца-спасителя, узнавшего о проделках старой ведьмы, и всемирно известной истине, согласно которой добро всегда побеждает в борьбе со злом, я осторожно вынул из петель крупные пуговицы на ночной рубашке и провел влажной ладонью чувственную линию от основания шеи до низа живота, заворожено наблюдая за выравнивающимися вдохами малышки. Моя красавица! До чего же она была великолепна в тусклом освещении золотистых лучей солнца, проникающих в комнату сквозь плотную ткань задернутых портьер. У меня даже дыхание перехватило.
Правда, вдоволь насладиться прелестной картиной мне не дал возникший из неоткуда разумный голосок, напомнивший о необходимости решить парочку насущных проблем. Во-первых, школа. Через двадцать минут Астрид должна появиться на занятиях, чего, понятное дело, не случится. Следовательно, в повестке дня наметилась разлюбезная беседа с классным руководителем. Во-вторых, старшее поколение Уорренов. Где они, черт подери? Почему не ночевали дома? Ладно, эти вопросы я задам чуть позже, когда разберусь с третьим пунктом — отсутствие продуктов в холодильнике. Не мешало бы и кулинарной книгой обзавестись, кстати. Мои таланты по части вдохновенного смешивания ингредиентов ограничиваются высокохудожественной яичницей. В былые времена особам королевских кровей не преподавали кухонную науку наряду с грамматикой, а жаль.
