— Он, как и все гениальное, прост по неприличия, — издалека начал я, лениво опираясь локтем на капот автомобиля. — Нам потребуются списки всех приезжих за последний год. Да-да, именно за двенадцать месяцев, потому что предпоследний мой сувенир корнями уходит в прошлый декабрь. Не думаю, будто в городе так уж много задержавшихся надолго новичков, от силы пару десятков человек. Станем проверять каждого, вне зависимости от расовых и религиозных принадлежностей. Женщины, старики, дети — все попадают под подозрение. У Северина есть сообщники, ведь за рулем сидел не он, — тут я прервался для детального описания внешности рыжеволосого водителя, заранее примирившись с постигшей нас неудачей. Лео авторитетно заявил, что с подобным типом знакомство сводить ему не приходилось. — Далее, — прочистив горло, продолжил я, — защита Астрид. В ней можешь не участвовать, твое право. Но знай, что с этого дня я не отойду от нее ни на шаг.
— Я и не ждал от тебя других слов, — глумливо хихикнул парень, придирчиво вглядываясь в мое непоколебимо серьезное выражение лица. — За версту видно, что втрескался ты по самые не балуйся. И, знаешь, я тебе даже завидую. Нет, твоя девчонка мне до лампочки на фонарном столбе. Классно это, чувствовать, что кто-то нуждается в тебе, ждет, скучает, готов поддержать в трудную минуту, приласкать при надобности. Выходит, есть смысл в этом мракобесии, названным бессмертием?
— Выходит, есть, — достаточно равнодушно согласился я, планомерно отгораживаясь от личных обсуждений. — Разделение обязанностей будет следующим. Ты станешь проверять каждое имя из списка, я займусь наведением более точных справок. Как только наберется достаточное количество обыденных сведений, тут же вычеркиваем кандидата из списка. Ну а если уж повезет, и натолкнемся на самого Гудмана…
— Шашки наголо и вперед, демонстрировать доблесть и отвагу, — хищно осклабился неутомимый юморист, которому в детстве абсолютно напрасно спускали мелкие шалости. — Вас ведь этому учили на войне?
— Вообще-то, другому, — вновь оставил я без внимания попытку подобраться к душе. — И тебя это не касается. Кстати, как у тебя с менеджментом? Не хочешь на досуге примерить роль управленца процветающего ночного клуба?
На том и порешили, а после разошлись в разные стороны. Я отправился на плодотворную пешую прогулку вокруг владений Уорренов, попутно связался с бывшей подружкой, не раз выручавшей меня в подобных ситуациях, попросил о неоценимой услуге и с благодарностью назвал номер факса, на который и была отправлена стратегически важная информация. Лео поехал ко мне на квартиру, дабы избавиться от крепко спящей девицы. Я не стал называть ему код от замка, решив ограничиться малой кровью, попросту позвонил консьержу и попросил впустить моего якобы друга, а через пару минут вытолкать из подъезда взашей.
Ближе к вечеру ко мне присоединилась отдохнувшая и повеселевшая Астрид, и настроение мгновенно взлетело до небес при виде ее мягкой улыбки, столь неизменно щемящей мертвое, но оттого еще более чувствительное сердце. Она со смехом поведала мне о сорока минутном допросе, устроенном отцом сразу после моего ухода, и гордо возвестила о том, что не сдала позиции. Мы вызвали такси и отправились в клуб, где, вопреки мрачному стечению обстоятельств, с размахом отпраздновали мой 'второй день рождения' и, без ложной скромности, лучшую и далеко не последнюю ночь. Перед уходом я поднялся к себе в кабинет, сгреб в охапку стопку дожидающихся своего часа отчетов и оторвал довольно внушительный по длине рулон факса. Затем отвез чуть захмелевшую малышку домой, галантно проводил до дверей и пообещал потревожить ее сладкий сон, когда бдительные родители наконец уснут.
Беглая сверка с тридцатью двумя фамилиями и адресами желаемого результата не принесла. Я со стопроцентной уверенностью мог утверждать, что никогда не слышал ни одного из представленных имен. Лео, к моему вящему недовольству, тоже развел руками и с утра вознамерился отправиться по первому же адресу. Меня слегка позабавила похвальная инициатива, как и горящие ненавистью глаза. Я понимал, что выступало исключительным мотиватором, и с трудом сдерживал рвущийся изнутри гогот. Страх очутиться в моей шкуре, ощутить ту же неимоверную боль и рискованно балансировать на грани жизни и смерти, отчаянно цепляясь за въевшиеся в душу ценности. Ему предвестили огонь. Неужели наезд огромной пожарной машины?
— Смейся-смейся, — хмуро зыркнул он на меня, смачно прикладываясь губами к горлышку бутылки, законопослушно завернутой в бумажный пакет. Незначительное дуновение ветерка донесло до меня терпкий аромат пшеницы, дерева и спирта — знаменитый ирландский виски. Хм, перед смертью не надышишься, не так ли? — Я с удовольствием понаблюдаю оттуда, — парнишка задрал голову вверх, любуясь бескрайними синими просторами беззвездного неба, — как будешь выкручиваться в одиночку. С Северином-то? Пупок себе развяжешь, и только.
