На занятия меня повез папа, и злоключения начались уже у школьных ворот. Сначала мою избегающего пристального внимания персону атаковал огромный букет роз, за которым прятался хитро улыбающийся Киви, следом за ним притаилась Сара с воздушными шарами наперевес, поэтому удачно скрыть от одноклассников факт появления на свет, как таковой, не удалось. Все оставшееся до звонка время я выслушивала однообразные пожелания, попутно собирая коллекцию из шоколада, ластиков и авторучек, коими запасались сверстники в ближайшем ларьке. По самым скромным подсчетам я произнесла: 'Очень приятно! Спасибо!', по меньшей мере сотню раз, так что
_____________________
*Двуликий — суперзлодей вселенной DC Comics, враг Бэтмена. Двуликий — это псевдоним, принятый бывшим окружным прокурором Готэм-сити, борцом с преступностью Харви Дентом после переменившего его жизнь несчастного случая, когда половина его лица была изуродована кислотой.
мозоли на языке гарантированы на весь следующий год.
К концу третьего урока я неожиданно ощутила дурноту, озаглавленную усиливающейся с каждым мгновением тошнотой, и, предварительно спросив разрешения, наведалась в медпункт, где суровая и непреклонная женщина в белом халате констатировала слабую форму пищевого отравления. Мое везение не имеет границ, которые стираются в особо 'удачные' по меркам земного шарика дни. Заболеть в день рождения, как это похоже на Астрид Уоррен.
Пришлось возвращаться в класс за вещами и под насмешливые взоры одноклассников, лишь часть из которых являлась по-настоящему сочувственной, собирать сумку. Удалиться из кабинета с гордо поднятой головой не позволил внезапный спазм в животе, что вызвало в душе жгучие слезы искренней ненависти к собственной персоне. Еще хуже мне стало на парковке, когда спешно набранный номер Джея вдруг заталдычил о недоступности абонента. Охо-хо, я проклята богами! И что оставалось делать? Правильно, ползти к особняку на карачках, хотя на деле я все-таки вызвала такси и, борясь с приступами бурной тошноты, кое-как дотерпела до дома и, едва переступив порог, опрометью кинулась в ванную. Вдоволь наобнимавшись с унитазом, я почувствовала кардинальное улучшение, тщательно умылась, вытерла порозовевшее лицо полотенцем и вновь попыталась соединиться с Майнером. И натолкнулась на тот же механический голос, что и прежде. Пришлось надиктовать сообщение на автоответчик, хотя какой от этого толк? Он все равно никогда не слушает голосовую почту.
— Джей, милый мой, приезжай скорее, ладно? Я дома. Люблю тебя! — неохотно озвучила я дурацкий текст, заваливаясь в гостиной на диван.
Чем бы заняться? Телевизор — скучно, книги — утомительно, а спать меж тем совершенно не хотелось. И это с учетом того, что ночь я провела в разглядывании обиженно повернутой мужской спины. Почему в наших отношениях появилось такое пугающее количество сложностей? Ответ неочевиден, пусть и несколько предсказуем. Да, мой парень вампир, который когда-то имел наглость обещать, что между нами ничто не изменится в любом случае. А ведь изменилось. Я заметила это еще тогда, в магазине, когда Джей велел мне замолчать и назвал глупой, болтливой девчонкой. В нем появилась злость, изливаемая чаще всего в мою сторону. Теперь я отдувалась за его испорченное настроение, мирилась с агрессивностью взгляда, резкостью в подборе выражений… Временами стало казаться, будто моего некогда сдержанного, воспитанного и очень обходительного молодого человека подменили. Старый аналог изредка заглядывал на огонек в порыве нежности и, не попрощавшись, уходил, оставляя после себя легко воспламеняемый эталон гневливости. Конечно, причина кроется в треклятом сезоне охоты и необходимости общаться с Лео. При чем тут последний? Я давно заметила, как усиленно Майнер пытается продемонстрировать на публике свою подчеркнуто трезвую здравость мышления. В присутствии давнего приятеля я переставала быть сладкой, маленькой и его девочкой, из голоса пропадала теплота, ласка и мелодичность вместе взятые. И это огорчало. На душе объявлялся неприятный осадок из горечи и обиды, теснящий смутное осознание, будто я постепенно становлюсь лишней, ненужной и мешающей. Зато наедине он по-прежнему был моим Джеем, правда, за исключением вчерашнего разговора. Кстати, о нем я думать совершенно не собиралась, дабы не омрачать и без того скатившееся до нулевой отметки расположение духа.
