Он колебался ровно секунду, которую предусмотрительно потратил на поглаживания моих щек, будто напоследок хотел насладиться теплотой кожи, и кивнул. Больше мы к этой щекотливой теме не возвращались, что только сгустило обоюдную атмосферу неловкости между нами. На уроках Лео обычно отсиживался под дверью класса, поэтому трескотня встревоженных нервных окончаний меня не слишком отвлекала от освоения учебной программы, а вот походы в библиотеку или столовую превратились в сущий кошмар. Помня о своем скучающем надсмотрщике, я всегда выбирала самый дальний стол, по обыкновению пустующий в отсутствии желающих посидеть в одиночестве, отделывалась от друзей сердитым бурчанием, вроде необходимости перенести вдохновение на многострадальный лист бумаги, и на подрагивающих конечностях плелась к роковому месту. Не знаю, какие чувства во мне вызывал обладатель миллиона комичных ужимок, точнее не могу отделить одно от другого. Раздражение, неуверенность, зажатость, постоянные уколы совести, агрессию…Представляете? Все разом, без отделения на полутона. Я путалась в мыслях, теряла нити обсуждения и беспрерывно казнила себя за его испорченное настроение, потому что стоило нам заговорить о чем-то, кроме комиксов (единственная тихая заводь, в которой мы оба проводили большую часть времени без риска устроения очередной перепалки на приглушенных интонациях), под потолком начинали кружить громы и молнии. Нелепость? Верно, да только изменить хоть что-то не выходило. Находясь наедине с собой, я часто представляла нас магнитами с положительными полюсами. Кажется, сама природа наградила способностью притягивать предметы, а мы, согласно законам физики, упорно отталкиваемся друг от друга. И я размышляю об этом с сожалением, потому что из Лео вышел бы отличный товарищ. Видно, не судьба…
Возвращаясь к вечеру приятно начавшихся суток. На сей раз мальчикам повезло, им удалось наткнуться на временное обиталище Мердока, расположенное в одной из пригородных гостиниц Грин-Каунти. Откровенно говоря, жуткое место, соседствующее с кромкой дремучего леса, славящегося на весь штат засильем хищников. Старожилы болтают, будто в той беспросветной глуши не мудрено повстречаться с медведем-гризли. Жаль, этим сказочникам не довелось побывать в гостях у Волмонда!
Честно признаюсь, страх овладел мной еще до входа внутрь обветшалого домика с обшарпанным фасадом и угрюмыми оконцами. Памятуя о чрезмерной жестокости отца Айрис, я монотонно настраивалась на неизбежные ужасы. И хоть меня не пустили ни в одну из комнат (вряд ли стоит огорчаться, правда?), впечатлений я получила в избытке. Волосы на затылке поднимались дыбом от одного лишь запаха, витающего в помещениях. Смрад. Гнилостная вонь, что источали стены. И не поддающийся протоколированию холод. Нет, не от низкой температуры. Казалось, мы спустились в склеп или пещеру, располагающуюся в сотнях миль под землей. Спертый воздух перемежался здесь с немыми криками, полными ужаса и страданий. Кровь стыла в жилах от малейшего скрипа половиц, собственное дыхание закладывало уши, биение сердца напоминало шквал оваций тысячной толпы восторженных зрителей. Основываясь на моем читательском опыте в жанре 'хорроров', легко можно сделать вывод о здешнем жильце. Пристанище Смерти. Келья многоликого демона. Убежище маньяка.
Не передать словами, что я испытала, когда с лестницы донеслись разрозненные шумом дождя грузные шаги. Как испугалась за Джея и Лео, уловив скрежет ключа о замочную скважину. И едва удержалась на месте, узрев на пороге крепко сбитую фигуру, подсвечиваемую из-за спины яркой вспышкой молнии, блеснувшей на неистовом небе. Разноцветные вихри закружились перед глазами, зубастая крыса-паника вырвалась из заточения и бездумно впилась в податливый участок плоти на моей взмокшей от пота спине. Я бы закричала, Богом клянусь закричала, если бы сидящий рядом на корточках вампир не зажал мне рот ладонью. А затем зарыдала бы в голос, поняв, что Майнер, мой патологически безрассудный мужчина, бросился вдогонку за неизвестностью. Только спустя час я сумела разобраться со всем случившимся, осознала размеры истинной низости Волмонда, запугавшего несчастного человека до полусмерти, и в сотый раз возненавидела Леандра, которому взбрело в голову вымещать злость на невиновном. Возможно, в чем-то они, вампиры то бишь, и впрямь остаются людьми. Так же любят, переживают, радуются и огорчаются, но эмоциональный диапазон чувствительности у них, конечно, равносилен восприятиям колченогой табуретки. Убить кого-то? Запросто, что называется. Ни тебе сожаления, ни мук совести…в том числе и у Джея.
