Кому и зачем понадобился карданный вал от грузовика, мы можем только догадываться. Но это какое же надо иметь проворство и мастерство, чтобы под окнами дома снять его, да так, чтоб никто не заметил!
Василию, однако, было некогда удивляться и не до смеху было. Очень отчётливо возникал в призрачном туманном воздухе новый срок, теперь уже за разгильдяйство, вредительство и порчу нового автотранспортного средства.
Потому, чтобы срока избежать, пришлось Василию развивать бурную активность.
Во-первых, смотался в одну минуту в автомастерскую к Арнольду, помните, надеюсь его.
Во-вторых, сбегал к Жоре и успокоил его тем, что ждать придётся совсем немного, не больше часа, и на Спорный они сегодня спокойно успевают.
В-третьих, вывел за ворота мастерской трактор, подъехал к общежитию, надёжным тросом подцепил машину и вместе с ней к мастерской прибыл.
В-четвёртых, заскочил в магазин и на все имеющиеся совзнаки, закупил то, без чего русский человек работать в авральном режиме просто не способен.
В-пятых, притарабанил это самое, купленное в магазине, в мастерскую.
В-шестых, уселся охранять купленное, чтобы до окончания работы мастеров Арнольда, оно не испарилось бы самым таинственным, но до удивления простым способом.
Поразительно и непостижимо, однако на всё про всё ушло даже меньше часа.
Поблагодарив Арнольда отдельно, Василий взгромоздился в кабину, через пять минут уже сигналил, подкатывая, Жоре, и ещё через двадцать минут, они выезжали из города на трассу.
От того, что всё повернулось таким удачным образом, Василий повеселел и мурлыкая под нос «Три танкиста…», воодушевлённо крутил баранку, радуя Жору скоростью езды.
Василий гнать не любил.
Прошу отметить разницу: не «не умел», а «не любил». Если было нужно, он мог выжать из любой колымаги всё возможное и ещё намного больше, сколько позволяла трасса.
Сейчас трасса позволяла, и машина летела со свистом, оставляя после себя долго не оседающую пылевую завесу.
Часа через три такой стремительности, Василий, видя, что время он нагнал и даже перегнал, сбавил газ, откинулся на сидении и дальше рулил спокойно, не торопясь.
Всё, казалось бы, складывалось удачно.
Остановились даже перекусить в Мяките. Съели по тарелке супа с грибами, по черепушке чаю испили и двинулись дальше.
Когда оставалось до Спорного уже совсем немного, Василий позволил себе даже побахвалиться: достал из-за спинки сиденья полотенце и попросил Жору глаза ему завязать.
– На спор. Дальше поеду в слепую. Идёт?
– Брось, Васёк, не ерунди.
– Да не дрейфь, Жорик. Я от Магадана могу тебя сюда закрыв глаза довезти… Тут всего-то ничего осталось. Давай на спор?!
Только Жора отказался, не хотелось ему что-то спорить.
– Васёк, давай без баловства! Что-то на душе у меня не очень…
– Брось! Осталось четыре поворота. Во-он за той сопкой уже Спорный…
– Не. Давай просто ехать спокойно.
– Давай!
И спокойно ехали.
И осталось поворота три.
Но…
«Но» иногда играет крайне неприятную роль в нашей жизни, но без «но» обычно, к сожалению, не бывает.
На крутом повороте что-то страшно затрещало под кузовом, потом раздался оглушительный удар, и машина почти полностью потеряла управление. Каким чудом Василию удалось избежать крушения, знает только шофёрский бог.
Если есть он, специальный, особый шофёрский бог.
Съехала машина с трассы в кювет и затряслась по кочкам среди мелкого кустарника. Выкручивая руль до упора и переключая скорости, смог всё-таки Василий остановиться на относительно ровном месте, буквально в нескольких метрах от крутого склона, спускающегося к весело журчащему ручью.
– Здрасьте, приехали! Твою мать…
Онемевший от ужаса Жора, с трудом разжав окаменелые пальцы, вцепившиеся в сиденье и ручку дверцы, тяжело выдохнул несколько раз, ошалело посмотрел на Василия, трясущейся рукой достал папиросы и долго не мог чиркнуть спичкой – не попадал по коробку.
Минут несколько сидели в полном изумлении, наконец речь вернулась к Жоре, и он смог выговорить: «Васёк, это что было?»
– Кардан…
Помолчали ещё минутки три.
– Ты ж его менял.
– Менял, – согласился слабо Василий.
– Это называется «менял»?! – вдруг взорвался Жора, – Ты, сволочь, нас чуть не угробил! Менял он! Я тебе щас поменяю… на тот свет поменяю…
Его вдруг начало бурно тошнить, и он выкатился из кабины.
Василий же, посоображав чуток, тоже вышел, достал сумку с инструментом и полез под днище, разбираться, что за поломка случилась.
Копаться долго не пришлось, с первого взгляда стало ему ясно, что в хлам рассыпался подшипник вновь поставленного карданного вала. Разорвало его на мелкие куски, и куски эти, как осколки снаряда, разлетелись в стороны, пробивая даже днище.
Тем не менее, покопавшись, Василий сделал заключение: починить на месте можно, подшипник у него как раз такой есть в запасе, только уйдёт на это дело часа, может быть, три… или четыре, если не больше.
Жора, посеревший и осунувшийся от перенесённого, сначала согласился, но вдруг упёрся так, что танком его не сдвинуть – нет! Деньги нужно кровь из носу доставить сегодня засветло.
