Доминик всегда считал, что профессия врача является одной из самых сложных. Одна из сложностей этой профессии является рассказывать плохие новости родственникам и походу это была одна из таких ситуаций.
– Каждый кто попадает в кому и проводит в ней больше двух месяцев, автоматически переходит в разряд тех кто уже наврятли очнётся. Такие случаи крайне редки когда…
– Но были же случаи когда люди просыпались… – миссис Джонсон хваталась за последние соломинки надежды, что её сын ещё может очнутся.
Доминик понимал к чему велся этот разговор, но в глубине души он до последнего надеялся, что Руперт не сообщит ничего плохого.
– Элис, все те кто чудом просыпались после длительной комы превращались в… овощи. Они становились нетрудоспособными. Их жизнь становилась хуже ада. – Руперт старался говорить максимально мягко, но со стороны было видно, как тяжело ему давался этот разговор.
Миссис Джонсон села на стул и прикрыла глаза руками. Она не плакала, ведь слёз было пролито столько, что больше их не осталось. Элис обессиленно обхватила себя руками и продолжила слушать Руперта.
– Мне как и тебе сложно об этом говорить, но ты же понимаешь, что Доминик никогда бы не захотел такой жизни. Для него это будет мучением. Без возможности двигаться, говорить, самостоятельно есть. Я сейчас говорю с тобой не как лечащий врач, а как друг. – Врач присел около Элис и взял её за руки. – Я считаю, что нужно отключить Доминика от аппарата если он не проснется в течении этого месяца.
Миссис Джонсон долго молчала запрокинув голову на спинку стула. Она всегда была той, кто взвесит все за и против и постарается принять решение на свежую голову.
Однако Доминик недоумевал. Он не мог понять, как она вообще могла раздумывать над таким. Доминик считал, что она должна была уже давно наорать на Руперта и сказать насколько мерзкое и бес человеческое предложение он ей сделал, но миссис Джонсон молчала. Парень подошёл к матери, которая его не видела.
– Почему ты обдумываешь это решение? Ты устала от меня? Дай мне немного времени и я смогу выбраться из безвременья. Почему ты ничего не говоришь этому ублюдку? – Доминика окутывала боль, которая смешивалась с злостью. Доминик закричал и ударил по больничной койке. От сильного удара по руке должна была пройти неприятная дрожь, но он ничего не почувствовал.
– Этот урод просто хочет занять моё место! Он специально тебе такое говорит, чтоб потом утешить от потери сына и жить с тобой вместо отца! – Доминик кричал прямо в лицо матери. Ему нужно было выплеснуть эмоции, которые накопились за всё время в безвременье. – Я знаю, что ты ему уже давно нравишься! Сукин сын! – Доминик собирался наброситься на ещё какой-нибудь предмет в палате, но неожиданно миссис Джонсон повернулась прямо к Доминику и её глаза пронзили его насквозь. В глазах матери было отчаяние, боль и некая пустота. Глаза матери могли ему сказать больше чем слова. После мимолетной встречи с глазами мамы, Доминик дернулся, понимая какую чушь он нёс.
"Слава Богу меня никто не слышал" Парень прошел мимо Руперта, который терпеливо ждал решения миссис Джонсон и сел на подоконник. Доминик понимал, почему мама рассматривает это безумное предложение. Ведь он и вправду бы раньше возненавидел жизнь в таком теле, так ещё бы чувствовал себя виноватым за то, что мать прикована к нему, но это было раньше! Доминик столько прошел, стольких потерял, чтоб вернуться! "Мама прекрасно знает мой характер, поэтому и рассматривает этот вариант." подумал с горечью Доминик, безвыходно прикрывая глаза. Как же ему хотелось исчезнуть и не слышать этого ничего.
– Я подумаю над этим. – еле вытянула из себя слова миссис Джонсон.
Руперт встал в полный рост и взглянул краем глаза на своего пациента.
– До конца месяца осталось десять дней. Я буду ждать от тебя решения в конце недели. Если ты решишь, что будет лучше оставить всё, как есть, то тогда придётся переместить Доминика в другой отдел и я постараюсь создать для него максимально комфортные условия.
– Спасибо, Руперт. – миссис Джонсон всё ещё сидела на стуле и смотрела на сына. В её голове был хаус, а на лице отчаяние.
– Извини, я должен идти. Сейчас должны подойти Смиты. Мне нужно с ними поговорить.
Услышав знакомую фамилию Доминик напрягся. Миссис Джонсон обеспокоенно повернулась.
– Что с ней?
– У неё очень плохие показатели – четвертый уровень комы. Боюсь ей осталось не больше недели.
Доминика обдало леденящим холодом.
– Только этого не хватало – процедил сквозь зубы Доминик. Его охватывала паника. Он подскочил ближе к Руперту, чтоб ничего не упустить.
Миссис Джонсон не знала, что сказать. Для неё все дети были очень дороги. Лучшего друга Доминика она всегда считала, как родного и произошедшая ситуация у моря не оставила Элис безучастной. Она сразу узнала о девочке, которая спасла Эша. Миссис Джонсон пообещала самой себе, что обязательно поблагодарит Агату за спасение Эша, когда та очнётся. Она очень переживала за девушку.
– Это так ужасно. У неё такие чудесные родители. Я же так хотела… -
