Мужу? Он внимательно рассматривал ее платье. Где она была, на вечеринке? Свадьбе? Ей нужно дать какое-нибудь лекарство. Есть ли у нее аллергия на что-нибудь? Переломы?
- Мне нужно задать тебе несколько вопросов, и я собираюсь держать тебя за руку, просто за руку. Все, что тебе нужно сделать, это сжать один раз, если ответ - «да», и два раза – если «нет». Поскольку я буду спрашивать, тебе нужно сохранить силы и не разговаривать. Ты меня понимаешь?
- Да, - она негромко всхлипнула от боли.
Не обращая внимания на засохшую кровь, покрывающую все ее тело, он бережно взял ее маленькую руку.
- Ты замерзла?
Конечно, она была холодной на ощупь, но его руку в ответ сжали дважды. Окрыленный успехом такого способа общения с ней, Соломон задумался, о чем же следует спросить ее в первую очередь.
- Ты помнишь свое имя?
Она ответила не сразу, затем послала ему одно слабое пожатие.
- Окей. - Соломон был так рад, что почти проворковал ей в ответ: - Это хорошая новость.
- Ты помнишь, что произошло ночью?
На этот раз она колебалась еще дольше, прежде чем сказать свое "нет". Итак, она знала свое имя, но не помнила, что случилось. Или просто не хотела рассказывать о произошедшем.
- Хорошо, ничего страшного.
Он не должен был заходить так далеко, но Соломон придвинулся ближе к кровати. Ему нужно было узнать все о травмах девушки, но по многим причинам информация о монстре, сотворившем с ней это, казалась первостепенной, исходя из их безопасности в эту секунду.
- Ты боишься того, кто сотворил это с тобой?
Он ощутил немедленное одиночное сжатие руки, что говорило "да", и все внутренности Соломона скрутило от недоброго чувства.
- Такое случалось раньше?
Еще одно незамедлительное пожатие.
- Он твой... это твой муж?
После небольшой паузы последовали два пожатия.
- Парень?
Еще два пожатия.
- Твой отец?
Опять два пожатия.
- Просто друг, знакомый?
Два пожатия.
Соломон оставался неподвижным, стараясь сообразить, кто это мог быть.
- Родственник?
Положительный ответ.
Родственник. Тогда, возможно, они жили с ней под одной крышей.
- Это был брат?
Небольшая пауза, затем "да". Но откуда эта пауза?
- Сводный брат?
Два пожатия в ответ поставили Соломона в тупик.
Настолько ли ему необходимо знать, была ли она изнасилована? Несомненно, она сильно пострадала, и какой толк прямо сейчас от этой информации? Соломон не мог придумать ничего лучше.
- Я собираюсь выяснить, где ты ранена. Я буду называть часть тела, и ты мне сообщишь по шкале от десяти до нуля, насколько тебе больно в этом месте. Договорились?
Одиночное касание руки.
Соломон начал с ее ног и проложил путь вверх по телу девушки, минуя интимные места, поднимаясь все выше. К тому времени как он исследовал все части ее тела, используя свои знания массажиста, то выяснил, что девушка просто горела в агонии от боли. Соломона охватила дрожь, и желудок предательски заболел.
- Я на время отпущу твою руку, нужно найти болеутоляющее.
Она крепче сжала его ладонь. Соломон взглянул на ее обхватывающие его пальцы.
- Ладно, ты не хочешь меня отпускать, чтобы я мог дать тебе лекарства?
- Не... оставляй меня, - с трудом прохрипела она.
- Я лишь отойду, чтобы поискать в доме, буду неподалеку. - Ее хватка медленно ослабла. – Хорошо, - освобождая пальцы, прошептал он. - Ты справишься?
Девушка едва кивнула, и он вернул ее руку на кровать, погладив несколько раз, когда она потерянно сжалась в кулачок без его тепла.
- Я здесь, я никуда не ухожу. Я буду все время говорить с тобой, пока ищу лекарство.
Соломон, как и обещал себе, не смотрел на ее избитое лицо. Долгие годы Соломон ломал голову, что же все-таки произошло с его невестой, представляя, что она могла вот так же лежать где-нибудь в канаве, оказавшись в таком же плачевном состоянии. Эти мысли приводили его в состояние ярости и глубокого отчаяния, боль распространялась по его телу и отзывалась жжением в животе. Тот, кто это сделал, был хуже, чем животное. Таких безумцев нужно отлавливать. Соломон внезапно почувствовал острое желание лично выйти на охоту за этой тварью.
Испытывая глубокую печаль, Хаос лежала молча и совершенно неподвижно, она ждала его возвращения. Ни один из них не бывал в этих местах прежде, и на протяжении всех шести лет она, прибывая в безмолвии, представляла себе этот момент. Физическая боль была желанным отвлечением от боли, пустившей корни в ее душе. Так много вопросов вертелось в ее голове: почему, что, когда, кто? Почему в этот раз Мастер превзошел себя в жестокости? Что бы это могло означать? Когда это испытание закончится? И кто скажет ей, что делать дальше?
Ее ни о чем не предупредили. Что если она сделает что-то неправильно?
Это было единственное указание. Никаких подробностей. Она не могла позволить Соломону обратиться к властям. Никто не должен знать. Никто не должен знать о том, что произойдет в будущем, эти судьбоносные события не должны быть предотвращены. Это слишком важно. Как для самого города, так и для его окрестностей.
