- Ленинградский, - весело повторил Евграфов. - От них всего можно ожидать, от этих ленинградских. У них там ведь это... Ну, это...
- Что? - услужливо спросил Бирман.
- Колыбель трех революций, - подсказал слушающий вполуха Иванов, пожирающий глазами пышные формы Лукашиной, сидящей неподалеку и цедящей из высокого бокала шампанское..
- А, ну да, - весело рассмеялся Толик. - Конечно... Как это вы... Ха-ха... Здорово.
- Ну, так, когда он будет-то, революционер твой, - гнул свое Евграфов.
- Скоро, скоро... После юмористов наших, - ответил Бирман, сознательно стараясь набить рот крабами так, чтобы сделать продолжение беседы невозможным хотя бы на несколько минут.
Захаров закончил. Марк сегодня не работал - может быть, и к лучшему. Слишком уж соленые, бывало, шуточки отпускал, слишком уж нехорошо об общепите (см. Евграфов) высказывался, о курортных местах (см. Иванов) и, вообще, об общей ситуации в стране (см. остальные гости). Пусть уж его, отдохнет. Сказал, что по скалам побродит и, что даже хорошо, что он сегодня не работает. Устал, сказал. Вот и пусть бродит. Только Лекову-то сейчас на сцену, с его одной песней, а что-то его не видно. Где же он? Куда запропастился? Впрочем, не будет его - пусть "Нарцисс" сразу играет. Хотя, нет. Евграфов как клещами вцепился - подавай ему антисоветчину. Это сейчас ему подавай - а что он завтра на это скажет?
***
- Пр-р-р... Профессионализм, Вася... Это такая штука...
Марк встал с валуна, задев коленом недопитую бутылку коньяка. Бутылка качнулась в одну сторону, в другую, пошла по неровной поверхности валуна юзом и, вот-вот должна была упасть, как Леков, опомнившись, подхватил ее виртуозным жестом дирижера, фиксирующего каждую ноту в своем оркестре.
- Сидеть! - строго сказал Леков бутылке.
- Проф-ф...
- Да ладно тебе, Марк. Чего заладил - профессионализм, профессионализм... Играть надо просто от души. Вот вы с Захаровым - классно все делаете. От души. Злобно. Уважаю.
Леков многозначительно покачал головой, строго посмотрел на бутылку и, убедившись, что та ведет себя хорошо, стоит ровно, падать не думает и коньяк держит, благосклонно взял ее и поднес к губам.
-М-м-м, - промычал он, поставив опустошенную бутылку на прежнее место. - М-м-молодцы, парни. Уважаю. У тебя осталось еще?
Марк пнул ногой сетку с неоткрытыми еще бутылками.
- Осторожней, - встрепенулся Леков.
- Мас-тер-ство не пропьешь, - Марк погрозил авоське пальцем. - Понял?
Он перевел взгляд на "молодого коллегу" - так он именовал теперь Василия Лекова.
- Солнце садится.
Леков посмотрел на море. Море бушевало.
- У нас выступление когда?
- Вот. Молодец!
Марк полез рукой в авоську и вытащил бутылку мадеры.
- Черт... Не люблю играть на понижение. После коньяка мадера... Не-по взрослому.
- А что же после коньяка пить-то? - спросил Леков. - Предрассудки все это. Мне вот - один хрен - что пиво перед водкой, что водку перед пивом.
- Ну, пиво с водкой - это... Это...
Марк тоже посмотрел на море. Море продолжало бушевать.
- Это славно. А вот коньяк с мадерой - гнусность одна. Предательство. Ренегатство и меньшевизм.
- Так что же профессионалы после коньяка рекомендуют? - спросил Леков.
- Открываю великую тайну.
Марк обнял Лекова за плечи и зашептал ему на ухо.
- После коньяка надо пить коньяк. Только - тссс! Никому. Это будет наша с тобой тайна. Обещаешь?
- Тссс! - послушно повторил Леков. - Никому. Так когда нам на сцену?
- Вот видишь солнце? - спросил Марк, простирая руку вперед, к светилу над бушующим морем.
- Вижу, - тихо ответил Леков.
- Когда солнце коснется во-о-он той скалы, - Марк махнул рукой в сторону и, если бы Леков не придержал его за талию, рухнул бы в пропасть.
- Во-о-он той, - повторил он, обретя равновесие и с благодарностью посмотрев на Лекова. - Ты мне жизнь спас, - заметил он словно бы в скобках.
- Во-о-он той, - затянул он в третий раз и Леков снова собрался было схватить нового друга за полы пиджака и еще раз спасти ему жизнь, но Марк справился самостоятельно. - Вот, когда оно коснется...
- Я понял, понял, Марк. - Что тогда будет?
- Тогда от скалы побежит тень и накроет мир. И Лукашина запоет. А мы следом.. То есть... Я сегодня не хотел, но для тебя... Ты парень настоящий. Я сегодня буду для тебя работать.
- А я для тебя, - ответил Леков и прослезился. - Пошли они все. Сегодня для тебя, Марк, буду играть.
- Спасибо, друг, - прошептал Марк и крепко обнял Василия. - Спасибо. Никто мне таких слов никогда не говорил. - Спасибо тебе. Пойдем, друг. Мы с тобой профессионалы. Мы должны на сцену выходить вовремя. В этом и заключается профессионализм. Тютелька в тютельку. Зритель не должен ждать. Надо зрителя уважать. Ты меня уважаешь?
- Уважаю, - сказал Леков.
- Вот. Ты меня уважаешь, я тебя уважаю... Ты - мой - зритель, я - твой. Так что ни мне, ни тебе опаздывать никак нельзя. Логично?
- Да.
***
Представитель охраны вырос за спиной Бирмана, как всегда, неслышно и ниоткуда.
- Там к вам двое пришли, - слегка наклонившись к лысине администратора равнодушным голосом сказал представитель.
- И что? - насторожился Бирман.
