— Гермиона, — прошептала она.
Гермиона даже не пошевелилась.
— Гермиона, — сказала она чуть громче.
— А? — Гермиона подняла глаза и ахнула. — О нет. Бедняжка.
Дафна встала, сердце бешено колотилось в груди.
— Это совсем недалеко. Ты можешь ему помочь, правда?
Глаза Гермионы расширились.
— Но мы же не можем! Гарри сказал, что мы не должны уходить отсюда.
— Нет, он сказал, что мы должны вызвать его, если возникнут проблемы.
— Ага, а ещё — вернуться в дом!
— Только если нам будет угрожать опасность, — заискивающе сказала она.
Гермиона нервно ткнула пальцем в зеркало, глаза её были полны паники.
— Ты что, забыла, кто на них охотится?
Дафна прикусила губу.
— Но... но...
260/430
— Выполни заклинание проверки угрозы!
Дафна наложила заклинание на хрустальный шар, всё время оглядываясь на зеркало. Хрустальный шар засветился сердитым ярко-красным светом.
— Вот видишь!
Дафна ничего не могла с собой поделать. В её глазах начали собираться слезы.
— Но если мы ничего не предпримем, единорог УМРЁТ!
У Гермионы задрожали губы. Её плечи поникли.
Дафна стала напирать.
— Смотри, мы возьмем мантию. Мы можем послать сообщение Гарри. Это совсем недалеко. Мы можем выйти, вылечить его и вернуться внутрь чар Фиделиуса, если столкнемся с ним. Никто не способен видеть сквозь мантию — даже он.
Гермиона начала лихорадочно расхаживать взад и вперёд.
В зеркале единорог издал тихий крик боли и рухнул на пышную зелёную поляну, в медленно расширяющуюся лужу серебряной крови.
Гермиона остановилась, сделала глубокий вдох и сжала кулаки. Она закрыла глаза.
— А как далеко это отсюда?
— Минут пять пешком, примерно.
Гермиона застонала, резко открыв глаза.
— Ладно, давай! Залезай под эту штуку и пошли. И обязательно сообщи об этом Гарри.
* * *
Чем больше Альбус Дамблдор рассматривал сидящего перед ним мальчика, тем сильнее нервничал. Это было не что-то одно, это были самые разные мелочи, которые складывались вместе, чтобы создать единый тревожащий его образ. Например, как он взмахнул своей палочкой в конце действия по трансфигурации, а затем слегка толкнул её вниз. Движение вниз было не нужно, это была всего лишь манера поведения. Стиль заклинания. Тот самый, который он уже видел раньше. Этот и ещё несколько других намеков заставляли всё громче звонить в его голове тревожный колокол.
Если бы только он мог заставить Гарри и Джона выступить вместе в равном испытании их магии... это дало бы ему необходимые результаты, чтобы узнать, насколько всё происходящее было результатом того, что Гарри был близнецом Поттера, а насколько это было вызвано тем фрагментом души в его лбу.
О конечно, впереди был дуэльный турнир…
Гарри Поттер в данный момент работал над рефератом по трансфигурации, который Минерва назначила ему сдать на этой неделе.
Альбус погладил бороду. Может быть…
Внезапно Альбус дёрнулся в кресле. Что-то происходило. Это практически невозможно было почувствовать кому-то, не столь чувствительному к магии, как он сам, но что-то происходило. Крошечное количество магии втекало и вытекало из юного Гарри. Альбус вытаращил глаза.
Выражение лица Гарри медленно менялось — почти незаметно для него самого, но перемена была. Крошечный намек на беспокойство, на тревогу. И крошечный обмен между магией и сознанием мальчика.
Альбус продолжал наблюдать, а магия продолжала течь в Гарри. Затем магия начала вытекать из него, в тех же самых мельчайших количествах.
Что же всё-таки происходит?
* * *
Дафна и Гермиона пробирались сквозь подлесок Запретного леса, стараясь всегда оставаться под мантией и неуклонно направляясь к своей цели.
Они обогнули ствол очередного дерева, и сердце Дафны оборвалось.
Единорог лежал на боку, повсюду виднелась серебряная кровь, грудь его вздымалась и опускалась в такт печальному тихому скулежу.
— Охохо, — прошептала Гермиона.
Не выходя из-под мантии, они быстро направились к животному, пробираясь через высокую траву на поляне.
Когда они подошли, Гермиона застонала.
— Она такая глубокая — а единороги слишком волшебные существа. Я не знаю, достаточно ли у меня магии, чтобы это сработало.
— Пожалуйста, просто попытайся.
Гермиона направила из-под мантии свою палочку из ясеня и сердечной нити дракона на животное:
— Конкрескат сангвинем!
Серебристая кровь медленно начала высыхать, закрывая рану, но чем дольше Гермиона держала заклинание на животном, тем быстрее кровь вытекала из оставшегося отверстия. Внезапно тромб оторвался, и рана снова полностью открылась. Глаза Гермионы наполнились слезами.
— Нет, мне не хватает сил. Я не могу этого сделать.
Единорог громко заржал.
Дафна лихорадочно огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь им, а затем остановилась и увидела, по колено в
261/430
чём они стоят. Она потрясла Гермиону за руку.
— Гермиона. Оглянись вокруг!
Гермиона оторвала полные слёз глаза от умирающего единорога и ахнула. Дафна схватила одно из ближайших растений и начала резать его своей палочкой. Они стояли на поляне, покрытой Мерлином проклятой печалью охотника, размером с одну из теплиц Хогвартса.
