Ткань чем-то напоминала волну, а вместе с ней её напоминало и само платье. Не речку, но ручеек. Тихий, прозрачный, дарующий прохладу в жаркий летний полдень. Такой пленительный и манящий. Он течет, ловко огибая встречающиеся на пути камни, и в его прозрачных водах, где-то у самого дна, мелькают юркие, разноцветные рыбки. И такой же пленительной, манящей и переменчивой казалась та, что была сейчас в это платье облачена. В руках Лехтэ держала букет разноцветных полевых цветов, волосы были тщательно заплетены и украшены жемчугом. Лехтэ обернулась и посмотрела на себя в высокое зеркало. На дне широко распахнутых глаз явственно читалось ожидание чего-то необычного, волшебного. Губы были чуть приоткрыты словно в легком удивлении, и вся фигура, в данный момент неподвижная, выражала при этом движение вперед, летящий порыв.
Лехтэ опустила глаза и взяла подошедшего отца под руку.
— Пора, дочка, — сказал ей Ильмон.
Тэльмэ кивнула, и вместе они пошли к выходу из дома.
Убедившись, что Атаринкэ проснулся, Феанаро быстро вышел из комнаты, за что Искусник благодарно улыбнулся ему вслед. Курво было просто необходимо привести свои мысли в порядок. «Сегодня свадьба, сегодня моя любимая Лехтэ станет женой, сегодня…» Быстро вскочив с кровати и наспех одевшись, он тихо вышел из комнаты и отправился в мастерскую — ненадолго, как он решил для себя, просто немного сосредоточиться.
Очередной витой держатель для светильника был готов и теперь остывал на столе, когда в кузницу бесцеремонно вломился Морьо.
— Попался! — заявил он брату, заходя. — Так и пойдешь клятвы приносить, думаешь войти в историю, как единственный нолдо, что женился в кузнечном фартуке?! Живо одеваться! — на правах старшего даже прикрикнул Карнистир.
«Кажется, я все же увлекся», — подумал Атаринкэ, когда влетел к себе. В купальню, подобрать волосы, быстро ополоснуться, найти одежду.
— Хорош! — жизнерадостно заявил блондинистый брат, заходя в покои к Искуснику, как в свои. — Сразу видно, чей сын и внук.
— Опять ты за своё — я это я. И все тут. Раньше ты не мог не пошутить, не путает ли Лехтэ меня с отцом, теперь так.
Рассердившись, выпустил пару прядей и прическу пришлось начинать делать заново. Однако, конечным результатом он остался доволен.
Кольца, подарок — все на месте, можно отправляться.
— Оставь нас, пожалуйста, Тьелкормо, — в дверях появился празднично одетый Феанаро, который был очень серьезен.
— Как понимать твою утреннюю выходку? Держатели удались, не спорю, — сразу перешел к делу старший сын Финвэ. — Курво, ты сомневаешься в своем выборе или что-то иное тревожит?
— Ты прав, но лишь во втором своем предположении. Мне было видение — я сделаю любимую несчастной.
— Что ты такое говоришь? Ты любишь ее, сын?
— Да, только ее, до конца Арды, и никто иной мне не нужен, — искренне ответил Куруфинвэ младший, чуть вздохнув и непроизвольно сжав кулаки.
Он рассказал о странном сне, что послал ему Ирмо.
— Знаешь, не очень-то доверяй увиденному. Может, вала хотел тебе показать, как сильно твое чувство, что тебе даже во сне тяжело видеть, как плачет твоя невеста, которая вот-вот будет женой. Вы будете счастливы, как мы с твоей мамой.
Феанаро обнял сына и, немного помолчав, сказал:
— Пора!
Счастливая за Атаринкэ Нерданэль сияла, любуясь мужем и сыном, братья улыбались и шутили, а Искусник чувствовал себя немного лишним, до тех пор, пока не увидел идущую под руку с отцом Лехтэ. Кажется, в тот миг и она заметила возлюбленного, их взгляды встретились, и, махнув рукой на традиции, Куруфинвэ подбежал к невесте. Торжественная часть должна была скоро начаться, но несколько мгновений рядом хватило, чтобы сердце бешено заколотилось, а фэа полыхнула огнем.
Когда Лехтэ вышла во двор, там уже стоял Сурэ — ее любимый конь золотистой масти. Отец привез его ей в подарок еще жеребенком из одной дальней поездки, и он вырос рядом с ней. Они успели не просто стать друзьями, но по-настоящему полюбить друг друга.
Подобрав юбки, Лехтэ проворно сбежала по ступенькам крыльца, взяла протянутый братом кусочек яблока и угостила любимца. Дождавшись, пока он съест подношение, погладила по бархатистой морде:
— Ну как, отправишься со мной в новый дом, Сурэ? Или предпочитаешь остаться здесь, в привычной обстановке?
Конь потыкался ей в руку и выразительно фыркнул, словно хотел сказать: «Что за вопрос, конечно, поеду с тобой». Но будет ли ему там комфортно, в незнакомой обстановке, вот что действительно волновало саму Лехтэ. А впрочем… если что, вернуться в прежний дом и старую конюшню он всегда успеет.
