- Ничего. Показалось, наверное.
Они вернулись в гостиную и уставились на огромную дыру в стене.
- И как мы это объясним? - спросила Элис.
- Объясним? - переспросил Джим. - Кому объясним?
- Страховой компании.
Он в недоумении покачал головой.
- Не знаю, но что-нибудь придумаем.
Элис невольно улыбнулась.
- С годовщиной, старый козел.
- И тебя тоже, дорогая, - ответил Джим. - Конечно, не в смысле козла...
Вместе они принялись собирать дорогие книги и искореженные части кукол с пола гостиной.
Он прятался под кроватью в спальне наверху. В темноте. Выжидая.
Элис и Джим уехали. Повреждения дома подтолкнули их к неожиданному второму медовому месяцу, и они остались на ночь в отеле в Нью-Йорке. Обратное прочтение его имени едва не стало роковым. Ксенофрабрауикс еле успел покинуть тело Сэмми Снежного Человека и найти нового носителя в последнюю секунду. Еще мгновение - и его бы отправили обратно в Темное Место на веки вечные.
Теперь он скорчился в темноте среди забытых туфель и пыльных комков, выжидая, как охотник, подстерегающий добычу. Его худое, но мускулистое тело было гибким и сильным. Воин Зуни провел крохотным большим пальцем по каменному лезвию своего копья. Оно было острым и готовым пролить кровь. Матесон точно знал, о чем писал, создавая "Добычу".
Но простая кукла не годилась, и он это понимал. Ему нужен был человек... не для пожирания, а для
Скоро, очень скоро, такой человек появится в доме Дейчей. Мужчина с насмешливой ухмылкой и напыщенным видом превосходства. Он осмотрит разрушения внизу, затем медленно поднимется на второй этаж. Его осмотр приведет его в эту самую комнату. И тогда воин нанесет удар.
Да, адвокаты и автодилеры были его излюбленной добычей... но страховой агент тоже вполне мог сойти.
Странно, как эти слова всплыли в сознании Брэндона Дойла, когда он держал в своих латексных перчатках извивающийся комочек новорожденной жизни. Пронзительный крик младенца, только что появившегося на свет, разносился по родильному залу, и в этот момент тревожный вопль, звучавший в глубинах его памяти, стал отчетливее. Это был жалобный, полный ужаса голос ребенка - быть может, трех или четырех лет, охваченного смертельным страхом.
Доктор передал младенца помощнице-медсестре. Он попытался отогнать эти навязчивые крики из своего разума, но они упорно цеплялись за пыльные уголки его подсознания, словно паутина.
Когда мать и дитя временно разлучили, Брэндон вымыл руки и спустился вниз, все еще одетый в свои нефритово-зеленые хирургические одежды. В лифт он вошел одновременно с медсестрой Маккеон, что его вполне устраивало. С ней - Джанет, как он звал ее вне рабочих часов, - у него завязались близкие отношения с тех пор, как полгода назад он начал резидентуру в этой атлантской больнице.
- Как дела у миссис Пауэлл сегодня? - спросила Джанет.
- Пришлось делать кесарево, но в остальном все прошло гладко, - ответил он. - У нее родился мальчик, девять фунтов. Настоящий крикун. Из тех, что прочищают уши от серы.
- Мы все еще встречаемся в пятницу вечером?
Брэндон на мгновение отвлекся.
- О, да, конечно. В семь вечера у тебя дома, верно?
Джанет кивнула.
- Тебя ждет лучший домашний ужин в твоей жизни, доктор Дойл. Уверяю, мои куриные клецки - лучшие к югу от линии Мейсона-Диксона. Я начну готовить к твоему приходу.
Брэндон улыбнулся ей и подумал о том, чтобы украдкой поцеловать, но решил оставить нежности на нерабочее время.
- С нетерпением жду, медсестра Маккеон.
Джанет вышла на третьем этаже, в отделении интенсивной терапии, а Брэндон спустился в вестибюль. Было уже за десять. Посетители и большая часть персонала разошлись по домам. Джаспер Райан, уборщик, чистил ковер в главной приемной.
Брэндон шел по пустым коридорам, мимо кафетерия, через двери с табличкой
- Ты выглядишь измотанным, дружище, - заметил Брэндон.
Он взял пластиковый стаканчик и налил кофе из дымящегося стеклянного кофейника. Вернув его на подогреватель, он ощутил, как жар опалил тонкие волоски на его предплечье.
Роб зевнул и потянулся, подтверждая слова коллеги.