Если автор понимает, о чем и зачем он собирается писать пьесу, если он хорошо представляет себе идею произведения, его жанр и стиль, его сюжет, характеры персонажей, мотивации их поступков, эмоциональную атмосферу пьесы и отдельных ее эпизодов, если он стремится вложить в пьесу определенный смысл, значит, можно говорить об авторской интерпретации создаваемого произведения. Но замысел – это одно, а его реализация – это другое. Первоначальная умозрительная концепция нуждается в ее подтверждении создаваемым текстом. В случае удачи у автора получается примерно то, что он хотел выразить. Однако по разным причинам (иногда от избытка таланта, чаще от его недостатка) текст у него может выйти из-под контроля, и смысловой результат получается не совсем тот или совсем не тот, что автор планировал (хотя он может этого и не сознавать).
Задача автора – выстроить произведение так, чтобы интерпретация вытекала не из его объяснений и деклараций, не из его мнения о ней, не из его комментариев, не из того, что ему хочется в ней видеть, а из самого текста пьесы. Это позволит ему логически и художественно обосновать свою интерпретацию и ограничить возможность ложных трактовок. У кого-то это получается интуитивно, у кого-то – как результат тщательного обдумывания, а у кого-то вообще не получается. Таким авторам не мешает задуматься о своем ремесле и осознанно ему учиться.
Драматург должен учиться аргументировать свою концепцию, опираясь только на текст, а не на некие идеи, заключенные где-то в его голове. Текст состоит из слов. Значит, автору, когда он пишет, надо тщательно выбирать, расставлять и связывать слова, чтобы избежать неправильного их толкования, и заботиться о том, чтобы результаты отвечали его собственному замыслу. Если же сам драматург смутно представляет свой замысел или не сумел практически его воплотить, у него нет права требовать «правильной» интерпретации («ставить так, как написано») и от других. Неопределенный смысл означает отсутствие всякого смысла. Невнятность и смутность чаще всего говорят не о глубине мышления автора, но о его недостаточном мастерстве или просто о том, что ему нечего было сказать. Толкование отдельных сцен и реплик, их необходимость и смысл будут верными, если они подтверждаются остальной частью текста, и ложными, если вступают с нею в противоречие. Таким образом, продуманность и внутренняя согласованность текста являются лучшим средством его защиты от кавалерийских интерпретаций. Сам текст будет этому сопротивляться.
Сказанное не означает, что авторская трактовка пьесы должна быть очевидна, однозначна и одномерна. Искусство призывает думать и чувствовать, оно скорее задает вопросы, чем отвечает на них. Хорошо выстроенный и продуманный текст не исключает широты и разнообразия театральных трактовок, он не ограничивает, а расширяет возможности творческого соавторства постановщика в создании спектакля. Однако вероятность грубого нарушения авторского замысла будет снижена. Во всяком случае, необходимость такого вмешательства будет труднее обосновать и реализовать. Если скрипка изготовлена как скрипка, ее сложно заставить звучать как виолончель или кларнет. Правда, малоодаренных и излишне самоуверенных интерпретаторов такие трудности не останавливают. Они не утруждают себя поиском нужного ключа к замку и просто взламывают дверь.
Сравним для наглядности написание пьесы с созданием мозаичной картины. Сначала художник наносит на подготовленную основу цветной рисунок («концепцию» будущей мозаики), затем по рисунку выкладывает кусочки цветных камней или смальты, тщательно подбирая кубики нужных оттенков и помещая их в строго определенное место, намеченное рисунком. Если цвета будут перепутаны или кубики будут вставлены не в то место, то задуманная картина из них не получится. Так и драма – она слагается из слов, предложений, реплик и эпизодов, и только при правильном их выборе и точной расстановке в нужном порядке все элементы пьесы будут логически и художественно согласованы. Тогда результат совпадет с замыслом.
Что происходит на практике? Авторы часто увлекаются частностями и не заботятся о целом (что самое важное и трудное). Больше внимания они уделяют деталям, отдельным репликам и эпизодам. Иногда им хочется вставить какие-то интересные мысли и описания, не относящиеся к теме, и наоборот, они опускают важные для раскрытия замысла мотивы, реплики и эпизоды. Изображение размывается. Понимание смысла пьесы становится затруднительным. В ней можно видеть что угодно. Тогда-то, к удивлению и неудовольствию автора, и появляется возможность самых разных трактовок его пьесы, совершенно не совпадающих с тем, что он задумал.
