Разумеется, драматический спектакль – это не читка и требует создания яркого и выразительного визуального ряда. Театр – это зрелище, и он должен включать в восприятие произведения все органы чувств. Для этого в его распоряжении имеется огромный арсенал: сложная машинерия, декорации, костюмы, свет, жест, мимика, движение, компьютерное сопровождение и, конечно, мизансцены. Все это помогает переводить язык литературы на театральный язык, глубже и ярче выражать смысл происходящего, усиливать его эмоциональное воздействие. В теории это верно. Вопрос в том, каковы цели этого зримого ряда и нужно ли его строить в ущерб слову и речи. На практике часто трудно понять, зачем актеры, ведя, например, диалог в интерьере, мечутся по сцене, лазают по стремянкам вверх и вниз, что-то бормочут, стоя спиной к зрителю, играют в футбол, уходят за кулисы и возвращаются, продолжая что-то говорить или кричать друг другу с разных концов сцены, перетаскивают мебель с места на место, ездят на велосипедах, ползают на четвереньках, валяются на полу, прыгают на одной ноге, льют воду в тазы, пускаются танцевать, не говоря уж о парных движениях другого рода. Чтобы было «нескучно»? Но ведь все это вкупе с видео на модных ныне в театре киноэкранах не обогащает, а успешно разрушает диалог, отбрасывает его на третий план, делает его невоспринимаемым и лишенным смысла. Если к этому еще прибавить столь частые сейчас визг, крик и заглушающую все музыку (по выражению Жванецкого, «музыка теперь – враг человека»), зрелище становится совсем утомительным, невнятным и действительно скучным.
Одна из причин такого стиля режиссуры – наблюдаемый ныне относительный кризис драматургии (который, в свою очередь, в значительной мере объясняется и перепутьем, на котором находится сейчас театр). Не находя (и не ища) достойной, по их мнению, литературы для театра, постановщики стали считать, что слово в театре играет второстепенную роль, что современный зритель не в состоянии усвоить слова и они его не интересуют и т. п. Однако и с текстами классиков театры привыкли теперь тоже обращаться достаточно вольно.
Другая причина оттеснения слова на третий план – желание режиссеров освободиться от «подчинения» драматургу, творить свободно и самостоятельно. Сильная драматургия, несущая в себе продуманную конструкцию, мысль, образ, игру и красоту слова, неудобна: надо или ей подчиниться (чего не хочется), или ее ломать (что приводит к плачевным результатам). Слабые же и невыразительные тексты ничем не связывают постановщика, и потому они более подходят для всевозможных произвольных визуальных построений и трактовок.
Театр, где перестают уважать слово, неизбежно приходит в упадок. Вместе со Словом со сцены уходит человек, а без человека нет театра. Великолепный анализ тенденции современного театра к антивербальности, его «подозрительного и пренебрежительного отношения к слову» содержится в статье Евгения Соколинского «Песни без слов». Он отмечает «почти полное исчезновение и обессмысливание сценического слова» и закономерный результат этого: «
Так или иначе тенденция очевидна: речь, слово, литература оттеснены на периферию режиссерской работы. Эта тенденция опасна. Слово надо беречь. Иначе театру грозит синдром Маугли: потеряв способность к речи, он уже не сможет восстановить ее. И драматургам тоже следует расширять свой словарный запас, совершенствовать умение владеть языком, учиться думать, говорить, писать и слушать.
Как сказано у Альфреда Мюссе в одной из его драм, «тот, кто кладет слова на наковальню и молотом и напильником истязает их, не всегда размышляет о том, что слова эти представляют мысли, а мысли эти – деяния».
Сложившаяся ситуация беспокоит и многих режиссеров.
«Драматический театр – это отдельная культура, это искусство говорящего и мыслящего на сцене артиста, в пространстве и во времени. А сейчас происходит подмена искусства драматического театра зрелищем, шоу… Здесь можно понять только одно: драматический театр – это не досуг, это не времяпрепровождение, это культурная миссия» (Сергей Женовач, руководитель МХТ им. Чехова).
Мы любим слово «современный»: современная техника, современный театр… Действительно, все вокруг постоянно становится лучше, быстрее, удобнее, совершеннее. Принято считать, что общество движется только в одном направлении – вперед, и это движение называется прогрессом.
