Основы драматургии полностью

Но не всегда, не везде и не во всем. Искусство и техника Египта достигли пика 4000 лет назад. К новому времени эта страна пришла нищей и безграмотной. В Камбодже восемь веков назад высились самые большие в мире храмы, удивительные по красоте и невероятные по масштабам и искусству декора. Теперь большинство населения живет в избушках на курьих ножках, а забытые древние города заросли лесами. Гигантский храмовый комплекс в Эллоре (Индия), украшенный миллионом скульптур, поражает воображение, но он создан много столетий назад. Греция стала ныне музеем, хранящим великое наследие далекого прошлого. Искусству речей Цицерона и Демосфена, произнесенных двадцать с лишним веков назад, последующие поколения могут только завидовать. Язык Шекспира, Лопе де Веги и Расина остается непревзойденным. Получается, что «современность» часто разительно уступает тому, что было двадцать веков или даже двадцать лет назад.

Вопрос вот в чем: то, что происходит сейчас в нашей культуре, и в частности в театральном искусстве, это прогресс или регресс, развитие или деградация? Не грозит ли нам синдром Маугли? Куда мы движемся? С помощью театра назад, к обезьяне?

Одна из «вечных» театральных тем, вызывающая постоянные споры, – отношение между драмой и театром: что из них первично, чему принадлежит главная роль, что у чего находится в подчинении, что от чего больше зависит. Публику этот вопрос совершенно не интересует, однако, при некоторой его схоластичности и кажущейся сугубой теоретичности, он имеет немалое практическое значение и принимается близко к сердцу всеми деятелями театра (отнесем к таковым и драматургов). Часто в спорах выступает на первый план самолюбие и честолюбие творцов, но на деле в этих дискуссиях выявляются взгляды на саму сущность драматического театра.

«Является ли пьеса законченным целым без ее представления на сцене? – пишет Эрик Бентли. – Одни с убежденностью отвечают на этот вопрос утвердительно, другие с не меньшей убежденностью – отрицательно. Все зависит от вкусов и темперамента: “книжники” веруют в самостоятельность авторского текста; “театралы” веруют в сценическую его интерпретацию. И те и другие правы. Хорошая пьеса ведет двойную жизнь, обладая законченной индивидуальностью в обеих своих ипостасях.

На вопрос, что предпочтительней: прочесть пьесу или посмотреть ее в театре, – лучше всего отвечать в плане сугубо практическом. Человек, умеющий читать, глубоко вникая в весь строй пьесы, вряд ли захочет смотреть посредственную ее постановку. С другой стороны, смотреть шедевр драматургии в мастерском исполнении – это ни с чем не сравнимое удовольствие. Сценическое воплощение во многом обогащает пьесу – прежде всего посредством добавления решающей и убедительной в своей конкретности фигуры – живого актера»[3].

Споры о роли, месте и значении драмы и драматурга в драматическом театре возникли не сегодня и не вчера, а десятки и сотни лет назад. Проследим коротко их историю. Уже основоположник теории драмы Аристотель в своем «Искусстве поэтики» писал, что для восприятия драмы театр не обязателен. В течение последующих веков это мнение не раз оспаривалось и утверждалось в зависимости от театральной ситуации. В начале XIX века Э. Т. А. Гофман заметил: «Писатели и композиторы имеют в настоящее время мало значения в театре; на них смотрят по большей части только как на работников, как на лиц, благодаря которым представление, заключающееся в блестящих декорациях и роскошных костюмах, может состояться». Однако в полной мере эта дискуссия развернулась на рубеже XIX–XX столетий, когда развитие театра привело к появлению фигуры режиссера.