А. А. Блок писал, что «вопрос о режиссере – исключительно модный вопрос»: «Кажется, мы переживаем эпоху, когда прямое или косвенное презрение писателей к сценическому воплощению своих произведений дошло до апогея… Режиссер – это то незримое действующее лицо, которое отнимает у автора пьесу… и вслед за тем истолковывает актерам пьесу по своему разумению, так что автор, явившийся на спектакль посмотреть свое произведение, зачастую не может от изумления произнести ни одного слова. Впрочем, искажение пьес уже входит, я думаю, в привычку, и авторы их даже не особенно изумляются». Блок пишет об извечной «вражде литературы с театром, писателя с актером», сочувственно цитирует Ибсена: «Приходится брать людей театра, каковы они есть. Когда-нибудь да опомнятся».
Напротив, знаменитый практик, историк и теоретик театра Н. Н. Евреинов без колебаний отвел драме в театральном представлении второстепенную роль:
«Речь в театральной пьесе играет служебную роль (материал для актера): как публика, мы больше слушаем глазами, чем ушами. Ergo – не доминировать должна литература на сцене, а стушевываться ради самостоятельного искусства – искусства театрального! Запомните это, вы, поголовные новички-драматурги!»
Противоположную точку зрения высказал известнейший критик Юлий Айхенвальд. Его знаменитая лекция «Литература и театр», прочитанная в 1913 г. в Москве и напечатанная под названием «Отрицание театра», вызвала острую дискуссию. Приведем из нее обширные выдержки, потому что в этой работе наиболее ярко выражены аргументы тех, кто считает, что в основе драматического театра должна лежать литература.
«Искусство свободно, театр – нет. Он не самостоятелен. Он безнадежно зависит от литературы; не будь ее, не было бы и его. Между тем не будь театра, литература, пьеса все равно была бы. Художник художнику – король, и каждый из них самовластен; актер же автору подчинен. Спутник, только спутник драмы, театр ничего не прибавляет к ее существу. Он не дает внутренне нового, действительно нового…
Ведь и до сценического воплощения, помимо него, пьеса вовсе не страдает отсутствием яркости, живой красочности. Написанная драма уже сама энергична вполне; она совсем закончена, и ей больше ничего не нужно. К великому прибавлять нечего. А в искусстве что не прибавляет, то отнимает; что не плюс, то минус…
Итак, драма без театра мыслима, театр без драмы немыслим…
Театр существует не сам по себе, а только в качестве иллюстрации. Она приятна, но только не нужна. Иллюстрация навязчива, она парализует активность воображения, слишком помогает… Театр иллюстрирует; но была бы очень дурна та пьеса, которая для раскрытия своей внутренней сущности непременно нуждалась бы в услугах сцены. Все очень тонкое и духовное, изысканно-психическое, нежные нервы внутреннего мира, – все это не поддается сценическому воплощению.
