Большинство предшественников Шекспира и сам Шекспир были актерами. Мольер был актером, Гольдони начал свою карьеру писателя, составляя сценарии для той труппы, применительно к силам той компании, с которой он разъезжал по Италии. Труппы Commedia del’Arte, создавшие целый ряд крупных актеров, имели каждая своего поэта, приспособлявшегося к дарованиям членов труппы. Пьесы таких авторов – и Шекспира, и Мольера, и Гольдони – до сих пор исполняются на сценах и исполняются потому, что написаны они со знанием сцены, как “материал” для сценического творчества, написаны во внутреннем смысле очень широко и дают возможность каждому актеру воспринимать их под углом своей художественной индивидуальности. А вот бесконечный ряд пьес, написанных не актерами и не для актеров, “литераторами”, например писателями эпохи Возрождения, людьми книжными, людьми только искусства слова, лежит ненужный театру под пылью книгохранилищ.
Театральное искусство только тогда и мыслимо, когда первое место отводится на сцене актеру, вернее актерам, объединенным в каждом спектакле режиссером в собирательную, гармоническую единицу общей художественной идеей. Автор – это только средство их объединения, но не всегда цель. И чем ближе подойдет автор к внутреннему миру этой собирательной единицы, называемой театром, чем меньше он будет помнить о том, что он “литератор”, он для театра нужнее».
А. Р. Кугель (пожалуй, виднейший театровед своего времени): «Но мы отрицаем также литературу в театре, как он – театр в литературе. В идеале театр должен обходиться без “чужого голоса”, давая лишь свой собственный. Айхенвальд полагает, что театр портит литературу, мы же полагаем, что литература портит театр».
Нужно помнить, что споры вокруг сущности театра велись не абстрактно, а в конкретной ситуации. Когда Кугель писал «литература портит театр», он имел в виду прежде всего Художественный театр с его «натурализмом» и «режиссерским диктатом». Кугель был против чрезмерной «литературности», которой грешили пьесы начала ХХ века, но при этом выступал за «живое воплощение духа, темперамента и миросознания автора». В целом Кугель представлял идеальный театр как союз актера и автора с минимальным вмешательством режиссера.
«Идеал – гармония, слияние, но путь – борьба, причем либо актер теряет, приспособляясь к автору, часть своей личности, либо автор, приспособляемый актером, – часть своей».
Взгляды Кугеля на режиссуру звучат настолько актуально, что не лишне кратко изложить их основные тезисы.
