Естественно, писатели были иного мнения о роли литературы в театре, чем режиссеры или театроведы.
Ф. Сологуб, популярный драматург начала ХХ века, считал, что в театре существуют лишь автор и зритель. «Чем талантливее актер, тем тирания его несноснее для автора и вреднее для трагедии».
Набоков, вслед за Айхенвальдом, полагал, что писаная драма закончена и совершенна сама по себе и ни в каком «довоплощении не нуждается». Напротив, всякая прибавка только губит ее: «Любое конкретное воплощение – это всегда ограничение возможностей». В своих «Лекциях о драме» он иронически предсказал ее будущее, не подозревая, сколь верным может оказаться его пророчество:
«Я хочу сказать, однако, что, если что-то не будет сделано, и сделано поскорее, ремесло драматурга перестанет быть предметом сколько-нибудь серьезного разговора о литературе. Драма целиком перейдет в разряд зрелищ, будучи полностью поглощена другим искусством – постановки и актерского мастерства, искусством, несомненно, великим и мною страстно любимым, но столь же далеким от основного писательского занятия, как живопись, музыка или танец. Пьеса будет создаваться театральным начальством, актерами, рабочими сцены – и парой кротких сценаристов, с которыми никто не считается; она станет плодом совместной работы, а сотрудничество, безусловно, не способно породить ничего столь же долговечного, как труд одного человека».
К сожалению, некоторым современным критикам театр именно таким и мечтается. Павел Руднев: «Взаимоотношения литературы и театра, драматургии и театра сегодня перестраиваются, переосмысливаются. Автор пьесы становится в большей степени частью театрального производства, нежели писателем со стороны. Режиссеры обращаются к прозе и самостоятельно или с чьей-то помощью делают ее сценическую адаптацию. Сама категория текста в театре, и не только драматическом, переосмысляется и требует нового понимания».
Однако, как заметил В. Е. Хализев, «импровизационно возникающая драматургия – это в большей степени сфера помыслов, мечтаний, попыток, прогнозов, нежели художественная реальность». Он же указал, что «сегодняшняя театральная режиссура не владеет искусством самостоятельного, свободного, активного сюжетного вымысла».
Известный критик эпохи Серебряного века Е. А. Зноско-Боровский в книге «Русский театр начала ХХ века» (Прага, 1925) писал, что русский театр пришел к кризисному моменту своего развития, характеризующемуся «творчеством голых режиссерских форм», говорил об актерах, «позабывших одно главное орудие драматического артиста – слово», и отмечал, что «все чаще подымаются голоса о необходимости возрождения драматургии и о праве драматурга в театре».
Главенствующую роль драматурга в театре решительно утверждал Бертольт Брехт:
«Станиславский, ставя спектакль, – главным образом актер, а я, когда ставлю спектакль, главным образом драматург. …Он идет от актера. С другой стороны, вы можете и от меня услышать, что все зависит от актера, но я целиком исхожу из пьесы, из ее потребностей».
