Другого мнения, не будучи драматургом, придерживался Томас Манн: «Писатели находятся во власти некоей аберрации, некоего высокомерного заблуждения, когда рассматривают театр как орган или средство воспроизведения, как инструмент для исполнения, существующий ради них, и не видят в театре явления самостоятельного, самодостаточного и по-своему творческого… Театр слишком могуч, слишком своеволен, чтобы быть только слугою литературы».
Популярнейший английский драматург Дж. Б. Пристли считал, что «именно драматург является главным творцом, главной движущей силой театра».
Перейдем к временам, более нам близким. Одним из режиссеров, доказавших ценность и плодотворность своего видения театра не абстрактными декларациями, а делом, был Георгий Товстоногов. Уважение к автору было одним из краеугольных камней его режиссуры: «Для меня автор должен стоять на первом месте».
Видимо, чем менее постановщик уверен в своем даровании, тем настойчивее он заявляет о примате спектакля над пьесой. Товстоногов и другие выдающиеся режиссеры, создавшие знаковые спектакли, никогда не называли себя в афишах их авторами.
Мысли Товстоногова разделяют и многие современные постановщики. Кирилл Панченко, руководивший московским Театром на Перовской, отметил, что «сцена лихорадочно движется в сторону создания театра режиссерского приема, забывая, что театр – это искусство, базирующееся на литературном материале, и служение автору лежит в его основе».
Режиссер Сергей Голомазов: «Драматург – это не повод для выражения художественных амбиций режиссера. Драматург – это драматург. Это первое, второе и третье начало в театре. Драматург – это господь бог». Знаменательные слова (хотя, скорее всего, имелись в виду драматурги прошлых веков), но многие ли наши режиссеры готовы с ними согласиться?
Драматург и литературовед Дмитрий Быков[4]: «Мне представляется, что сама эта идея о тождестве и главенстве интерпретатора над творцом – это наследие постиндустриальной эпохи… Была такая идея, что продавец важнее производителя, что потребитель важнее творца, что интерпретатор важнее автора. Была даже провозглашена смерть автора. И вот примат множественности интерпретаций. Как раз, мне кажется, пожинаем мы сегодня плоды именно этого, когда никто ничего не производит, а все только перепродают и рекламируют… Разумеется, автор – бог, а интерпретатор – своего рода президент или царь, он должен понимать, под кем он ходит. С божьей стихией царям не совладать… Этот исторический процесс никакой современной интерпретацией никоим образом нельзя ни улучшить, ни зачеркнуть. Если ты такой умный, напиши другую пьесу. Бог – это Шекспир, а ты – подмастерье».
Полемика последних лет в основном повторяет аргументы прежних дискуссий, но теперь и в публикациях, и – что хуже – в театральной практике заметно начинает проявляться пренебрежительное отношение к драматургии (и к классической, и к современной) и произвольное с ней обращение со стороны постановщиков. Активно пропагандируется идея театра без драматурга и без пьесы. Причем имеется в виду именно театр, который еще носит название «драматический»:
