Место действия в хорошей драме – не просто фон, декорация, правдоподобная среда; пространство должно быть действующим, играющим всеми своими элементами и общим целым. Все это нуждается в продумывании, отборе, организации. Точно так же должно быть организовано и время. Решающее значение, конечно, имеет выбор отрезка жизни героев, представляемого в драме. Этот отрезок насыщен, как правило, событиями (иначе незачем его показывать); поэтому обязательным и нелегким этапом в организации драмы является выстраивание последовательности в этом тесном событийном ряду (или наоборот, сознательное нарушение этой последовательности, повторы, обратный ход времени, пренебрежение правдоподобной длительностью событий и вообще всякая игра со временем). Ночь перед казнью или утро после свадьбы – один только выбор места и времени действия определяет ход всей пьесы.
Особой организованности и жесткой экономии требует ограниченность времени действия. Эта ограниченность простирается не только на всю пьесу, но и на отдельные ее части. Драматург твердо знает, что, допустим, сцена любовного объяснения может занимать у него столько-то строк (минут), и не более. Архитектоника пьесы, уравновешенность отдельных элементов и сюжетных линий является одним из сильнейших источников ее привлекательности. Особенность драмы заключается не в краткости (рассказы и повести бывают и покороче), а именно в ограниченности, отмеренности, фиксированности объема произведения. Нужно не только сказать нечто, но и вместить это в заданные рамки. Следовательно, драматургу надо быть расчетливым. Если он введет в пьесу каких-то лишних, не самых важных персонажей, слова, поступки, темы, сюжетные линии, он вынужден будет поступиться чем-то более существенным. Драма подобна тесному автомобилю: посадить туда лишнего пассажира можно, только высадив нужного; следовательно, надо подумать, с кем ты отправляешься в путь. Об этом следует помнить авторам, которые во имя жизнеподобия подробно показывают, как герои едят, пьют, переодеваются, разговаривают по телефону и т. п. Как писал еще Лессинг, «если явления возникают перед нами в таком сочетании, когда важное сочетается с ничтожным, это мешает нам сосредоточиться».
Необходимость ограничивать количество персонажей, событий, нитей действия, слов и так далее вовсе не означает, что их должно быть мало. Драма стремится не к краткости самой по себе, а к освобождению себя от всего необязательного, не необходимого. Вынужденная воспроизводить жизнь синхронно, во временном масштабе «один к одному», она преодолевает это свойство тем, что сгущает, уплотняет изображаемую жизнь так, что немногие часы сценического времени становятся равнозначными годам обыкновенного существования. Отсюда проистекает тяготение драмы к организованности, к событийной и эмоциональной концентрации.
События и ситуации должны быть выстроены так, чтобы автор высказал все, что он должен был сказать, устами действующих лиц, а диалог должен не только развивать действие и характеризовать персонажей, но и создавать зримый ряд пьесы. Отсюда следует, что не всякое слово идет здесь в строку, а только отвечающее многочисленным и порой противоречивым требованиям драмы. Значит, и диалог должен быть тщательно организован и выверен.
Драма – это материал для игры. Условия этой игры, сама игровая стихия, роли персонажей создаются системой приемов. И создание этой системы опять-таки требует организации.
Наконец, драма не будет драмой, если в ней нет действия, и это действие надо организовать. Создать трагическую коллизию или комедийную ошибку, столкнуть или запутать персонажей, выстроить цепь частных событий, сливающихся в одно главное, сделать так, чтобы действие развивалось как бы само по себе – в этом и состоит в конечном итоге мастерство драматурга. В хорошей драме ничто не бывает случайно; все подготовлено, продумано, выстроено, связано, и вместе с тем эта «построенность» незаметна, все совершается естественно, происходит «само собой». Даже самые бурные страсти дирижируются твердой рукой (как остроумно заметил Бентли, «разум теряет Федра, а не Расин»).
Таким образом, какой бы срез драмы ни рассматривать, какие бы ее элементы – характеры, речь, время, пространство, сценичность, действие – ни анализировать, все неизбежно приводит к выводу о высокой организованности драмы как о ее неотъемлемом свойстве, как о ее законе.
