Та или иная композиция, тот или иной способ построения характеров, развития действия – это вопрос качества драмы, а не сущности ее. Однако сама организованность, необходимость ее, существование ее как важного и характерного свойства – это закон драмы, и потому он должен быть здесь рассмотрен. Именно это свойство вот уже более двух тысячелетий и побуждает теоретиков к поискам и конструированию некоей твердой драматургической системы: ведь очевидно, что там, где есть организация, структура, там должны быть какие-то законы, нормы, приемы, правила – обязательные или просто желательные.
Разумеется, организованности требуют и другие роды литературы и вообще всякое произведение искусства. Однако в повествовании не столь сильно, как в драме, ощущается стесняющее, дисциплинирующее начало; конструкция романа прочна, но не жестка, организованность его, последовательность и взаимосвязь событий, персонажей, описаний, отступлений, размышлений основывается главным образом на глубинных принципах; в драме же организованность пронизывает буквально каждую строчку, выходит на поверхность, становится свойством формы, признаком жанра. Из романа нередко можно «незаметно» изъять или перенести в другое место большие эпизоды, отрывки, целые сюжетные линии; при этом пострадает качество произведения, но смысл его не потеряется и конструкция сохранится, потому что она не столь жестка и стропила ее не так крепко сколочены друг с другом. Операции подобного рода с пьесой, как правило, немыслимы: достаточно иногда вынуть один гвоздь – и вся постройка рассыпается.
Почему же драма тяготеет к большей внутренней и внешней организованности, чем другие роды литературы? Причин для этого много, и главная из них – установка драмы на театральное исполнение. Материал для нее должен быть организован сразу в двух планах – литературном и сценическом. Там, где конструкторская работа повествователя кончается (идея, тема, персонажи, сюжет), заботы драматурга только начинаются: ведь он пишет не «вообще», а только то, что может и должно быть представлено на сцене. Дело, разумеется, не только в том, что театру физически и технически что-то недоступно и неудобно, но прежде всего в художественной целесообразности. Если бы работа драматурга заключалась только в отбрасывании непригодных для сцены элементов своего замысла, то драма всегда была бы хуже, беднее повествования. На самом деле задача заключается в том, чтобы сделать сценическую форму единственно возможным и наилучшим способом выражения, придать ей блеск, краски, художественную силу, недоступную эпосу. Поэтому из уже разработанной фабулы надо что-то изымать, а многое, наоборот, придумывать заново, смело перекраивать события – короче, надо сочинять пьесу.
Шекспир начал своего «Отелло» сценой тревоги у дома Брабанцио, отца Дездемоны, затем идут сцены во дворце дожа и т. д. Но, оставаясь строго в пределах того же сюжета и замысла, можно было составить всю пьесу из совершенно других сцен, например: 1) зарождение любви Дездемоны и Отелло (то, о чем потом расскажет мавр: «Я ей своим бесстрашьем полюбился…»); 2) бегство Дездемоны из дома; 3) тайное венчание влюбленных (как в «Ромео и Джульетте») и т. д. Попробуйте сочинить такую пьесу. Быть может, у вас это получится лучше, чем у Шекспира.
Организованность драмы проявляется и в отборе действующих лиц, которые, в отличие от персонажей эпоса, характеризуются, как правило, жесткой взаимосвязью, большей энергией взаимодействия, стремлением к определенным целям (для разных действующих лиц обычно несовпадающим и противоречащим), ясно выраженной функциональностью (т. е. четкой задачей, которую они выполняют в действии).
Характерной особенностью драмы является ее пространственно-временная организованность. Мы уже говорили о том, что драма способна представить всего несколько часов из жизни своих персонажей и что она развертывается на немногих (иногда на одной) пространственных точках. Отсюда вытекает потребность стягивать события в узкие пространственно-временные отрезки, т. е. необходимость в хорошо продуманной организации. Все нужные персонажи в определенное время должны собраться в определенном месте (и вовремя его покинуть!), и с ними должны произойти все намеченные события; все это должно выглядеть естественно и быть обосновано логикой – жизнеподобной или условной, но убедительной.
