Особенности кошачьей рыбалки полностью

Мною, старшим лейтенантом Сеточкиным, опрошен свидетель Н. Р. Щеглов, проживающий в квартире номер тридцать четыре дома двенадцать по Безымянному переулку. Свидетель показал, что во время предполагаемого инцидента находился дома, однако ничего не видел и не слышал. Свидетель мною предупрежден, что может быть вызван следователем для повторной дачи показаний…

— Ничего не видел, ничего не слышал! — разочарованно протянула Лола. — Тоже мне, свидетель! И зачем тогда Снегиренко хранил этот протокол? И стоило ли нам с такими трудами его добывать? И вообще, о каком инциденте идет речь?

— Еще как стоило! Во-первых, свидетель — это наш неуловимый заказчик, ветеринар Щеглов. Во-вторых, ты посмотри на дату протокола и на адрес! Как видишь, Щеглов в то время проживал в тридцать четвертой квартире двенадцатого дома по Безымянному переулку…

— А чем так знаменита эта квартира?

— Именно эта квартира — ничем, а вот в тридцать восьмой квартире этого же дома проживал до своего исчезновения ювелир Чюрленис — тот самый, который исчез вместе с алмазом «Северная заря». И исчез он как раз в тот день, когда был составлен этот протокол. Так что теперь мы знаем, что наш ветеринар имеет какое-то отношение к тому знаменитому делу.

— Ну, какое там отношение! Он же сказал лейтенанту, что ничего не видел и не слышал…

— Мало ли, что он сказал! Не всему сказанному можно верить! А квартирка-то его, между прочим, находилась прямо под квартирой Чюрлениса!

— Точно?

— Совершенно точно! Я проверял — в том доме по четыре квартиры на этаже, и номера квартир Щеглова и Чюрлениса отличаются как раз на четыре. Но давай смотреть следующие документы…

Следующим оказался протокол, который другой полицейский, старший лейтенант Басов, в тот же самый день составил после разговора со свидетельницей Е. Н. Котомкиной, проживающей в квартире номер тридцать шесть того же самого дома. Впрочем, этот протокол был таким же скудным, как предыдущий: свидетельница ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знает.

— Это соседка Щеглова… — проговорил Леня, дочитав протокол. — Тридцать шестая квартира находится на той же площадке, что и квартира ветеринара. Непонятно только, зачем Снегиренко положил этот протокол в свою папку. Совершенно пустая бумага, если только свидетельница сказала правду. Теперь еще придется искать эту Котомкину, чтобы выяснить, что она видела на самом деле…

— Можешь не стараться, — перебила Лола своего компаньона, — этой свидетельницы уже нет.

— В каком смысле — нет? — удивился Маркиз. — Что ты хочешь сказать?

— Что она убита. Причем на наших глазах.

— Не понял… — протянул Леня. — Поясни!

— Газеты читать нужно, хотя бы изредка. Котомкина — это настоящая фамилия Маркизовой. Она взяла псевдоним, и я ее очень хорошо понимаю. Представь такую фамилию на афише — Котомкина…

— Вот оно что! — Леня еще раз перечитал протокол. — Свидетели гибнут, как тараканы под дихлофосом! Ну ладно, если с этой Котомкиной мы уже опоздали, посмотрим, что у нас дальше…

Следующий протокол был составлен тем же старшим лейтенантом Басовым, но был больше и подробнее.

Свидетельница В. И. Помидорова показала, что работает сменной консьержкой в четвертом подъезде дома номер десять по Безымянному переулку…

— Так это вообще не тот дом! — разочарованно протянула Лола.

— Не торопись с выводами! — оборвал ее Маркиз. — Судя по номеру, это соседний дом. А судя по тому, что ее опросили в тот день, когда исчез Чюрленис, полицейские предположили, что она что-то могла видеть. Может быть, с ее рабочего места просматривается подъезд соседнего дома.

Он продолжил читать протокол.

Свидетельница Помидорова показала, что в интересующее нас время не видела около соседнего дома никаких подозрительных лиц или автомобилей. Однако, прежде чем был закончен опрос, она добавила следующее…

Дальше аккуратный старший лейтенант посчитал нужным дословно записать показания консьержки.