— Серьезно?! — я всплеснула руками, — А вот это побоище — знаки уважения давнему другу? Извините, сразу не разобралась. У меня нет опыта в общении с высокородными. Боюсь спросить, как вы свадьбы отмечаете? Родственники между собой, наверное, бои без правил проводят? А что, разбил дяде челюсть — считай респект и уважуху высказал?
Каюсь, я говорила бред, но только от переполнявших меня злости и отчаяния. Как ни крути, но эти красавцы превратили … даже не просто мой дом, а принадлежащее университету строение, в приют беспризорника. Что смогли — разбили-разорили, что не смогли — просто изувечили. А мне тут еще жить, есть, пить, сидеть на чем-то. Да и университетскую комиссию никто не отменял.
Особенно было жалко резкого посудного шкафчика, повисшего на одной петле. В нем, помимо всего остального, я хранила несколько фарфоровых тарелочек и чашек, что покупала в лавке на базаре. Не сказать, что великая ценность, но это были подарки для бабули, которая коллекционировала иномирскую посуду.
— Дом я… — и Сэлгрин тяжело вздохнул, — мы с Мэльстом насколько сможем, починим и вернем все, как было.
— Что, родовая вражда закончится на этапе стамески и ведра гвоздей?
Чувствовалось, что Сэлгрину очень хочется мне ответить в своем репертуаре, но он был виноват и поэтому сдерживался.
— Наши отношения с Мэльстом гораздо сложнее, местра, чем ты можешь представить...
— Куда уж нам!
— … а насчет новых гостей — не переживай. Я сумею сделать так, чтобы их на время отвадить от Орита. Но Таэлю нужно время восстановить свою магию...
Я ослепительно, во все тридцать два зуба, улыбнулась:
— Забирайте его с собой!
— Местра, ты же сама сказала, что переход через портал он не переживет.
От моей улыбки не осталось ни следа. Я зло свела брови и ткнула пальцем в наследника:
— Да мне плевать! Хоть тушкой, хоть чучелом, но забирайте, местр. А там на месте уже оживите, — я категорически не хотела сдаваться. — У меня вообще комиссия из университета вот-вот с проверкой заявится. Что я им покажу — опаленные стены и разбитые тарелки? А объяснять как? Что кулинарить по-другому я не умею?!
Мой голос становился все громче и истеричней, да и я сама едва сдерживалась, чтобы не сорвать тот несчастный шкафчик с последней петли и не обрушить его на голову стоящего передо мной Странника. А потом надавать дверцами по его высокородному заду. И наследному пациенту с темноволосым друганом тоже достанется по самые помидоры.
— Ты сама говорила, что Таэлю нужна неделя. Я смогу… по крайней мере, постараюсь закрыть на это время доступ на Орит, — с сомнением проговорил Сэлгрин. — За неделю комиссия к тебе не заявится, а после мой брат покинет твой гостеприимный дом.
Да что ж такое то?! Мне и крыть больше нечем, и выгнать нет подходящего повода. В конце концов, даже мой любимый университет в лице Ольги Леонидовны тоже возложил на меня обязанность по сохранению этого высокородного в целости и здравости.
— С...л...чь! — в этот момент шкафчик все-таки обвалился и грохот и звон бьющейся посуды заглушил мой вопль ярости.
— Что? — удивленно вскинул бровь Сэлгрин.
— Я говорю — вы мне за это заплатите!
— Валюта, драгоценности, земельный участок? — мигом перебрал варианты потомок правящего рода, — Любое вознаграждение по твоему вкусу! С оговорками, разумеется, но…
— Вы еще и торгуетесь?!
— Нет, местра. Я готов оплатить твою посильную помощь брату, но даже моим ресурсам и возможностям есть предел.
Я в бессильной злобе трясла пальцем перед его красивым лицом.
— Я сама решу в каком виде и когда получить оплату за все, что вы тут натворили!
— Договорились, местра Рогова. Мой брат останется здесь, вопрос оплаты за его пребывание мы решим позже. Клятва рода!
— А вы…. вы…
— Тут мы все починим! — пообещал мне Странник, — А сейчас, извини, есть еще один важный вопрос.
И быстро, почти бегом направился к брату и его то ли другу, то ли сопернику.
По-хорошему, надо было выставить их вон, как я сначала и хотела, но… Но Страннику доступно гораздо больше магических возможностей, чем студентке-практикантке с ограничением использования искр. Ладно, раз обещали все починить, пусть чинят-красят-сколачивают, но я прослежу, чтобы даже зубочистки стояли, где положено и в том же количестве.
Я печально обходила место побоища, прикидывая, сколько всего придется восстанавливать. Осколки фарфоровой посуды на полу, обгоревшие останки мебели и частично подпаленный пол. Подняла пару не совсем пострадавших стульев, повесила обратно чудом уцелевшее полотенчико. Задернула занавески, но тут же об этом пожалела — на обеих ровно по середине красовались обгорелые дыры с черными подпалинами. Жаль занавесочки, красивые были. Летние такие, салатовые с цветочками.
— Сколько же тут теперь убираться! — подумала я вслух, только сейчас осознав масштабы произошедшего.
— Два часа! — простонал чей-то голос.
Я обернулась. В дверях стоял Йонас с бумажными пакетами в руках и обалдело разглядывал то, во что превратилась гостиная. Его правый глаз нервно подергивался, а челюсть отваливалась все сильнее.
— Два часа уборки и все коту под…
