— Замечательное везенье! А мне что теперь делать? — у меня складывалось странное ощущение, что меня зациклило.
— Как что? Выходить замуж, — для Юргена Партанса решение было очевидным. — Люди видели, как ты, девонька, вчера в ночь уходила с братьями, — старик пыхнул ароматным дымком, — Одна, со взрослыми мужиками, без сопровождения близкого родственника. Хорошие люди решили, что один из братьев таким тебе стал, ну а плохие… — он развел руками, показывая, что на мальчишей-плохишей влияния, увы, не имеет, — А об отношении молодого Инвара к тебе, девонька, кто только не слышал. Слухи-то давно по городу разошлись. Все знают, как он по тебе сохнет.
А я ничего не замечала подобного.
Нет, я далеко не монашка и что такое влюбленность, жаркие переглядки в компании и ночные прогулки с симпатичным парнем знаю не понаслышке. И не только прогулки. Но Инвар ничего похожего не делал.
Или у местных считается отношениями, если мужчина к тебе пришел раз в два месяца заклинание прочитать? Так я тогда такими талантами за половиной города замужем, а с некоторыми, судя по их частоте посещения, уже давно детей воспитываю и внуков балую.
Старик не обращал внимания на мои моральные метания и продолжал рассказывать:
— А если ты будешь сейчас всем говорить, что ваши отношения с молодым Верренсом неправда и замуж за него ты не идешь, то народ посчитает, что правы были те, кто подумал плохое, — он сделал очень говорящую паузу. — От твоей репутации даже воспоминания не останется, что уж говорить про заказы на работу. А там недалеко и до изгнания из города гулящей иноземной девки, — он снова пыхнул трубкой, — Ну а сам Верренс не дурак отказываться от своего счастья, поэтому от него честности тоже не жди. Это, — он насмешливо хмыкнул, — не в его интересах.
Я схватилась за голову. Какой замуж? Какое обручение?! Нам же запрещено иметь романтические и тем более интимные отношения с местным населением! Деканат за это исключает без права восстановления!
— Да вы что все, белены объелись??
Старик Партанс искоса глянул на меня.
— Ты Инвара не гони пока, девонька…
— Да как не гони?? У меня же диплом накроется! Из университета выгонят!
— Не выгонят, — “успокоил” меня Партанс, — Разве что отругают прилюдно, а это не страшно.
— Отругают? Не будет “отругают”! — меня все больше и больше захватывала паника, — Будет лишь бумажка, что я прослушала курсы. Куда я потом с ней?!
Он хитро прищурился:
— Ну здесь то точно найдется один человек, который примет тебя даже с такой бумажкой.
Снова-здорово и по второму кругу?!
— Но я не хочу замуж!!
— Верренс — хороший парень.
— Мы слишком разные, — категорически отмела я даже малейшее предположение о совместимости.
— В чем? — фальшиво удивился старик, — Разве у тебя синие уши и зеленые волосы? — и тут же махнул рукой, — А остальное можно и выучить.
Из трубки вверх поднялось белое полупрозрачное колечко.
— Что выучить?
— Наши традиции и ваши знания. Нет ничего невозможного, девонька.
— Есть! Мое замужество! — я была непреклонна, — Я не хочу учить эти ваши традиции. Просто не хочу. Не хочу учить и не хочу в этом жить. Это не мое! Не мой мир, не мой город! — я вскочила на ноги и заходила взад-вперед по палисадничку, яростно сминая синенькие хлизы. — На другой конец города здесь доезжаешь за четыре часа. Четыре! В то время как на Арлите можно сесть в метро и через полчаса уже быть на месте.
— Метро? — старик удивленно поднял седую бровь.
— Поезд под землей.
— Поезд? — бровь пошла еще выше.
— Ну это… Как кареты, только соединенные между собой и …, — не в силах объяснить, что такое поезд, я бессильно отмахнулась, — А ваша одежда? Да пока на себя платье натянешь, семь потов сойдет. Там завязочки, здесь шнурочки, тут петельки. Рукава пристегни, вторую юбку надень, а под нее еще чулки, подвязки, еще одну юбку…, — я пнула в сторону мешающую ветку иссамильи и она по реакции хлестнула меня по руке, оставив шипом длинную царапину, — Чтобы просто посуду помыть — надо ведро воды натаскать, я уже молчу про помыться. Нужно мыло — варишь вручную…
— Ну, мыло можно и купить.
— Но я не хочу так жить всю жизнь, понимаете? — мой отчаянный вопль, похожий на жалобное завывание, услышали даже на улице. Коты на миг прекратили шипеть друг на друга, куры одновременно перестали клевать. Даже соседка выглянула в окно посмотреть, кто там так жизнью обижен.
Партанс строго ударил ладонями по коленям.
— А ну-ка, утихни, госпожа ведьма! Ишь расшумелась тут! Хочу — не хочу, тоже мне, капризы какие придумала! Тебе тут еще два года жить. За это время можно ко всякому привыкнуть.
— Не буду я …, — и он тут же оборвал меня, не дав продолжить.
