— Хвост? — осторожно уточнила я.
Йонас так глянул на меня, что мне вдруг захотелось резко свалить отсюда куда-нибудь подальше и надолго, желательно до вечера.
— Нет, госпожа ведьма, вам нужен мужчина в доме! — смог наконец он проговорить. Я так поняла, что Йонас долго подбирал нужные, а главное, вежливые слова, чтобы рассказать мне все, что он об этом думал.
— Зачем? — я не сразу поняла, на что он намекает. — Убираться после?
— Чтобы вы не разгромили последнее пристанище! — он развернулся и спустился с крыльца, — Я за братом. И ему понадобятся инструменты!
— Учишь вас, бездарей, учишь уму-разуму, а все без толку.
Старик Юрген Партанс пыхнул курительной трубкой и хмуро, с прищуром покосился на меня из-под седых кустистых бровей.
— И что мне теперь делать? — бессильно развела я руками. На ворчание деда внимание не стала обращать. Сколько знаю его — он всегда был таким.
Поначалу, когда я только приехала в Шайнвилль и вплотную занялась подагрой Партанса, старика возмущала моя криворукость и неумелость, а меня — его ворчливость и порой занудность. Но позже как-то слово за слово и мы с ним… не скажу, что сдружились, но в трудные минуты я прибегала к старику Партансу поболтать и поделиться наболевшим. Как сейчас, к примеру.
— Ничего, — он перевел взгляд на улицу и махнул рукой, приветствуя соседа, — Что ж теперь поделать-то? Живи как живешь. У вас, молодых, жизнь только начинается.
— Да уж, начинается…, — тяжко выдохнула я и оперлась локтями о колени, — Понять бы теперь, что именно начинается, а то жизнь — штука длинная, но что-то очень уж сложная.
— Привыкай, — в ответ Партанс повторно пыхнул трубкой. — У тебя, девонька, другого выхода уже нет.
Я проследила за белым ароматным дымком, струйкой поднимающимся наверх к резным ставням окна, и тяжело вздохнула.
Мы сидели на лавочке в небольшом палисаднике. Жена Партанса еще при жизни посадила перед домом несколько кустов с иссамилью, местным аналогом роз. Цвели они ежегодно и очень мелкими красными бутончиками, зато в таком количестве, что листья были видны только у самой земли. Вокруг кустов росли мелкой порослью белые ромашки и синие хлизы с бутонами-колокольчиками. Рядом с лавочкой был врыт в землю небольшой узорный столик. На нем старик Партанс разложил табак, огниво и коробку с курительными трубками. Одну сейчас как раз и раскуривал.
— Я ж Исельду ходила искать, — печально поделилась исходником проблемы, — Йонас прибежал поздно вечером, весь в слюнях-соплях воет, что пропала невеста.
— Ну пропала и что? — грозно рявкнул старик и я от неожиданности подпрыгнула на лавочке. — Он, в конце концов, мужик или нет? Вот и искал бы сам свою невесту. Нет, этот дурень к тебе потащился!
— Я же чародейка.
— Дура ты, а не чародейка, — без прикрас припечатал Партанс. — Надо было сразу к губернатору бежать и требовать организовать поиски, а ты сама полетела на кладбище. Вот теперь и расхлебывай!
Я задрала голову и оперлась спиной о стену дома. Старик Юрген прав. Как есть, дура.
— Ну хоть мужика себе нормального отхватила, — он снова затянулся, — и то хлеб.
Я досадливо поморщилась, но промолчала.
Эх, а какая хорошая погодка-то сегодня. День клонился к вечеру. В чистом лазурном небе запестрели белоснежные облачка, яркое солнышко грело уже не так жарко. Неподалеку двое котов затеяли свару и до меня доносились их боевые вопли. Соседские курицы заквохтали за забором, клюя рассыпанное хозяйкой зерно. Я же сидела и размышляла о том, в какой же паршивой ситуации оказалась. И трое высокородных ильфарийца были совершенно ни при чем.
Меня выдавали замуж!
Юрген Партанс сочувствующе посматривал на меня, но больше ничего не говорил, давая время осознать случившееся.
А я осознавала, да … и мне все больше и больше хотелось материться.
Из дома я все-таки позорно сбежала. Подловив момент, когда к калитке подходил Инвар с братом, подхватила свою прогулочную сумку с оберегами и снадобьями, улизнула через задний ход и дала деру. Мне не хотелось объясняться с кузнецом, что в моем доме делают столько незнакомых мужчин. Один — ладно, он его сам ночью притащил, но на остальных двух мы не договаривались.
Поэтому, садами и огородами я выбежала на центральную улицу и сходу решила проверить своих пациентов и постоянных покупателей. Авось к тому времени, как всех обойду, и Инвар уйдет, и мои злосчастные гости хоть немного, но отреставрируют руины. Или хотя бы мусор соберут.
Начала я с Партанса и его подагры. Как оказалось, старик уже был в курсе моих злоключений и первым же делом с ними и “поздравил”. Не успела я зайти в дом, как услышала:
— Ты умудрилась выбрать себе в мужья замечательного парня, девонька, поэтому прими мои пожелания долгой и счастливой семейной жизни.
Обычно и так ворчливый, сегодня Юрген Партанс был особо не в духе. С первого взгляда была видно, как он рассержен, — брови сошлись на переносице, пальцы добела сжимали трость. Я ошеломленно замерла на входе. Порог переступить не успела, а уже задумалась, что пора бы и отсюда бежать.
Но решила уточнить на всякий случай.
— В мужья? Я не выхожу замуж.
